— Я уважаю это. — Луи внезапно помрачнел, что я редко видела, потому что он всегда излучал ауру веселости. Но я подозревала, что в те короткие моменты, когда он был серьезен, мы видели больше настоящего Луи, чем во все остальное время, вместе взятое. — Я бы не одобрил для Джессы партнера, который не проявил бы той истинной преданности, которую вижу в твоих глазах. Ты достойный партнер для нее.

Джонатан рассмеялся.

— Почему у меня такое чувство, будто мою роль отца узурпировали прямо у меня из-под носа?

Я сжала руки Брекстона, прежде чем повернуться и пересечь комнату, направляясь к родителям. Я обняла папу, крепко обхватив его руками.

— Спасибо, что ты такой замечательный. Я принимаю это как должное, но ценю тебя.

Он обнял меня в ответ, и от его силы я почувствовала себя в безопасности. Мой папа всегда был для меня героем, будто он мог починить все, что сломалось. Несмотря ни на что. Даже когда он носил траур по Лиенде, он всегда был моим отцом.

Я улыбнулась, когда мы отстранились, мой голос был более хриплым, чем обычно.

— Спасибо, что не был таким жестким. За уважение к моей способности делать собственный выбор.

Его взгляд скользнул поверх моей головы, и он оглядел комнату, прежде чем вернуться ко мне.

— За тобой уже ходили четверо мужчин и оберегали тебя от неприятностей. Я никогда не волновался, особенно после моей небольшой беседы с Компассами о половом созревании. Как только я объяснил, как легко тело может исчезнуть, динамика сработала идеально.

У меня вырвался смешок. Я могла только представить, как отец отчитывает четверняшек, а все они возвышаются над ним ростом, но легко сбиваются с ног его силой.

— Что ж, вы все хорошо поработали, — сказала я. — Действительно хорошо.

Наш семейный момент был прерван звуком открывающейся входной двери и стуком ботинок по полу у входа. Три набора, и ароматы были довольно цитрусовые. Ладно, на самом деле они не пахли лимоном и апельсином, но я все равно знала, что это они. И Миша.

Я на секунду закрыла глаза, прежде чем сделать глубокий вдох и повернуться, чтобы встать рядом с Джонатаном.

— Похоже, игра начинается. Отвлеки их, чтобы Луи смог наложить заклинание, — прошептала я отцу.

— Ты справишься.

Джонатан перехватил троицу на пороге кухни. Луи и Брекстон направились ко мне, заслоняя нас своими массивными телами от входа в комнату.

Луи посмотрел вниз.

— Готова? — Я кивнула и приподняла подол рубашки. Я приняла решение оставить метку на животе, чтобы она была скрыта, но до нее было легко дотянуться в случае необходимости.

Теплая рука легла мне на живот, чуть выше линии джинсов. Я вздрогнула, когда жар превратился в жжение, а затем последовал резкий толчок. Луи убрал руку и снова поправил мою рубашку.

— Все готово. — Его голос был тихим. — Чтобы активировать, приложи ладонь к тому же месту и произнеси имя своей второй половинки.

Я улыбнулась. Луи выбрал человека, к которому я обращусь, если попаду в беду, независимо от того, активирует ли это трекер или нет.

Когда Луи и Брекстон отошли в сторону, близнецы пригвоздили меня одинаковыми взглядами.

— Мы слишком долго медлили, — сказала Апельсинка, подбоченившись и уперев руки в бока.

Обе близняшки были одеты в черную кожу, вплоть до того, что напоминало плети, свернутые по бокам ног. При мне было несколько кинжалов и ножищ, но я предполагала, что у них еще больше припрятано при себе. Моя сестра была в джинсах и рубашке с длинными рукавами, вся черная, но, к счастью, она еще не принадлежала к кожаной банде.

Близнецы развернулись и направились к выходу из комнаты. Миша последовала за ними, даже не взглянув на Лиенду, которая все это время стояла рядом с ней. Волчица-мама выглядела рассерженной, но в ее сине-зеленых глазах был и страх.

У нас у всех были одни и те же опасения, Миша отдалялась от нас, и это было плохо для стайного животного. Волки-изгои были опасны, из них вытекала человечность, пока они не становились более похожими на животных. У нее были близняшки, но когда они бросят ее, а они, без сомнения, так и сделают, опустошение в ее животной душе будет колоссальным.

Я схватила куртку в стиле тренч, которую повесила на спинку дивана, подкладка у нее была достаточно толстая, чтобы согреть меня в заснеженном убежище. Я поймала себя на том, что хочу обнять Лиенду, прежде чем мы уйдем. Когда, черт возьми, я успела стать любителем обниматься в семье?

Ее голос был тихим у меня над ухом.

— Будь осторожна и присмотри за Мишей. Но я хочу, чтобы ты пообещала, что не будешь спасать ее ради собственной безопасности. Миша уже достаточно взрослая, чтобы принимать самостоятельные решения. Я не потеряю обеих дочерей.

Я ничего не сказала, просто крепче обняла ее. Было приятно, что Лиенда ясно дала понять, что у нас с ней нет любимчиков.