Здания поредели, когда мы выехали из города и направились дальше в горы. С одной стороны узкой тропинки был крутой обрыв, и Брекстону пришлось сбавить скорость, так как заснеженные, коварные дороги действительно начали мешать нашему продвижению. Хотя его руки по-прежнему расслабленно лежали на руле, так что я не думала, что он слишком волнуется.

Я, с другой стороны, никогда по-настоящему не проводила много времени в транспорте. Я скучала по лесу, в котором мы жили. Мне нужно было побегать. Я подавила эту потребность, как и все остальные желания, которые сейчас управляли моим телом. Голод был очень важен. В самолете нас накормили, но я снова проголодалась. Из-за проклятого холода мой метаболизм ускорился. Судя по одежде, я уже похудела за последние несколько напряженных недель, и меня это не устраивало. Девушке нужны ее формы. В тот момент, когда я начну походить на Гизельду, Лучшую-Подругу-Навек (неа, вечную стерву-врага), я сама себя обниму.

— Этому другу Луи лучше бы приготовить еду, — пробормотала я, не отрывая глаз от возвышающихся вокруг нас скал.

Миша наклонилась вперед, ее лицо почти вплотную приблизилось к моему между передними сиденьями.

— Мы уже близко? О чем говорится в письме?

Я ослабила хватку, снова опустила взгляд и, моргая, уставилась на смятую бумагу.

— Что за чушь? Пусто… — Я тут же повернулась к Брекстону. — Только что сообщение было там, а теперь исчезло.

Брекстон тихо выругался, бросив взгляд на мою руку. Машина начала замедлять ход; он опустил стекло, впуская в салон холодный арктический воздух, прежде чем что-то просигналить Тайсону, водителю другого внедорожника. Я решила, что они пытаются найти место, где можно остановиться. К сожалению, мы были не в лучшем положении, и у нас не было телефонов, чтобы перезвонить. Луи конфисковал всю электронику, чтобы у нас не возникло соблазна воспользоваться ею. Мы собирались в ближайшее время найти несколько мобильных телефонов с предоплатой. Конечно, сейчас нам это не помогало.

Я перевернула листок, но обратная сторона была такой же пустой, как и лицевая.

— Я убью этого гребаного колдуна. — Знакомая жалоба исходила от Максимуса. Он также переместил свое массивное тело в центр машины.

Брекстон наклонился вперед, внимательно следя за дорогой, по которой мы ехали.

— У нас нет другого выбора, кроме как продолжать идти по этому пути. Я не могу развернуться. Мы можем встретиться с остальными, как только дорога станет достаточно широкой. Возможно, Тайсон сможет что-то сказать о том, что случилось с письмом.

Тайсон был довольно могущественным магом, но он еще не был колдуном. Четверке — и нам с Мишей — было по двадцать два года, что для пользователя магии было слишком рано, чтобы становиться колдуном. Думаю, что самым молодым магом в истории сверхъестественного был Луи, а ему было тогда тридцать. Тайсон планировал побороться с ним за этот титул. Я очень надеялась, что мой лучший друг-маг прочтет эту записку, потому что без нее мы в полной заднице.

Дело было не только в приближении сумерек, но и в том, что снежная буря, которая до этого не утихала, начала стихать. У нас было отличное ночное зрение, и дальний свет уже освещал дорогу, но видимость по-прежнему была плохой.

Зеленые глаза Миши забегали по сторонам, изучая усиливающийся снегопад и изменяющуюся местность за окном.

— Может, нам остановиться на ночь? — Ее голос задрожал. — Мы же не хотим скатиться с горы.

Брекстон чуть не улыбнулся, услышав это.

— Имей немного веры… Я — дракон, у нас непревзойденные рефлексы и острое зрение. Я не собираюсь сбрасывать нас со скалы.

Дракон. Его слова напомнили мне о том моменте, когда я превратилась в своего странного пушистого дракона. Он не шутил насчет непревзойденных ощущений.

Цвета, которые я видела, были настолько насыщенными, будто драконы воспринимали гораздо больше светового спектра, чем любое другое существо — ну, или любое другое существо, в которое я превращалась, которое, конечно, было всего лишь волком или человеком, но, вероятно, я все равно была права. Драконы были особенными.

Мой взгляд снова был прикован к боковому зеркалу. Я уже почти не видела черных очертаний машины Тайсона. Только время от времени мелькали огни.

— Тай — не дракон, — напомнила я Брекстону.

Синева вспыхнула для меня, и на мгновение все, что я могла видеть, — это безоблачное весеннее небо, которому подражали глаза Брекстона. Воздух в пространстве между нами начал превращаться во что-то напряженное. Мои внутренности сжались от желания, истомы и огня. Я заставила себя вспомнить причины, по которым не хотела рисковать нашей дружбой, но в тот момент я не могла придумать ни одной достаточно веской.

Я получила передышку, когда Брекстон отвернулся. Он снова опустил стекло, чтобы подать сигнал о чем-то другом.

Мое дыхание было более учащенным, чем обычно, а сердце бешено колотилось. Что, черт возьми, происходит?