Харрисону не нужно спрашивать меня, готова ли я его принять. Он уже знает. Он вытаскивает свой член из моего рта, и мои губы кажутся опухшими. Он так естественно спускается вниз, его тело покрывает меня с головы до кончиков пальцев. Мои бедра открыты, а ноги обвиваются вокруг него. Его глаза смотрят прямо на меня, когда я чувствую, как головка его большого члена касается моего входа.

Он трется назад-вперед и я чувствую, что все мое тело становится готовым принять его. Это хорошо. Так хорошо.

Это прекрасно.

Мне бы не следовало отдавать свою девственность отцу моего парня, но такой восхитительный и удивительный мужчина, претендующий на меня, − это все, о чем я только могла мечтать.

Я чувствую сильную боль, когда он толкается внутрь. Он сильный и надежный, и это все кажется самым естественным процессом в мире. Тем не менее, это больно.

Я слегка всхлипываю, но он не прерывается.

− Хорошая девочка, − шепчет он. − Позволь папочке Харрисону взять тебя, и я обещаю, что тебе будет с ним хорошо.

Я киваю и сильнее обвиваюсь ногами вокруг него. Он толкается сильнее, и я чувствую себя такой заполненной и растянутой.

− Ты не можешь войти весь… − говорю я, но он прерывает меня поцелуем.

Он делает последний толчок, такой сильный и болезненный, что я громко вскрикиваю, но затем он останавливается, замирает, делая паузу, а затем целует меня так, словно я любовь всей его жизни.

Я наслаждаюсь моментом. Я наслаждаюсь ощущением его члена так глубоко внутри.

Я заполнена Харрисоном Гэйблом.

Я максимально растянута Харрисоном Гэйблом.

Но мне хочется больше.

И он дает мне больше.

Он начинает с коротких толчков, и я с трудом принимаю это, хотя у меня нет даже мысли о том, чтобы остановить его.

− Пожалуйста! − умоляю я. − Пожалуйста, дай мне это!

Один длинный толчок заставляет меня вскрикнуть снова, но мое тело двигается за меня, вздрагивая и извиваясь, чтобы получить больше. Это самое естественное, что я когда-либо ощущала − соединение его тела с моим.

Это правильно. Должно быть правильно.

Мы должны быть правы.

Мы вместе.

− Это моя девочка, − шепчет он и целует в лоб, словно читая мои мысли. − Это замечательно, что Кэлвин оказался таким придурком, Поппи. Ты должна быть со мной. Локдаун сделал это очевидным, сладкая. Таким чертовски очевидным.

Я крепко держу его и улыбаюсь ему в плечо, когда он погружается внутрь меня. Это только начало. Время моего локдауна здесь только начинается.

− Ты же не знала, что я был тем единственным для тебя, в ком ты нуждалась? − спрашивает он, и я все еще улыбаюсь.

− Может быть не разумом… − отвечаю я. − Но кажется, что мое тело осознало это раньше, чем я.

Он снова целует меня в лоб, а затем трахает меня. Тщательнейшим образом.

Глубоко и твердо, с таким прекрасным ритмом, что моя плоть скользит идеально синхронно с ним.

Мне следовало принять таблетку, но я этого не сделала. Я должна попросить его выйти из меня, но я не делаю этого.

− Прими, − рычит он, словно снова читает мои мысли. − Прими мое семя, малышка.

И я хочу этого.

Я жажду его спермы.

Хочу быть его хорошей девочкой, которая принимает его семя.

Я хочу всего того, чего никогда бы не было с этой насмешкой судьбы в виде его сына.

− Дай его мне! − кричу я. − Пожалуйста, папочка Харрисон, дай его мне!

Он так и делает.

Он дает его мне.

Ощущение того, как он кончает в меня − это самое лучшее чувство в моей жизни. Его стоны и порыкивания, и такие глубокие толчки, что мое дыхание столь прерывистое.

Моя киска саднит, но я счастливее, чем когда бы то ни было.

Он выходит из меня, и мы оба смотрим на белое постельное белье между моими бедрами. Как раз вовремя, чтобы увидеть как кровь вытекает из меня вместе с его членом.

Вот и все. Он забрал мою девственность. Он единственный, кто присвоил меня.

Я так счастлива, что он это сделал.

− Такая сладкая маленькая киска, − говорит он мне и снова целует. − Я никогда не устану наполнять тебя своим семенем, малышка. Ты − моя.

Да.

Да, я − его.

Я прижимаюсь к его боку, наслаждаясь близостью с ним.

Я должна чувствовать себя сонной, но у меня ни в одном глазу.

Его член снова твердеет рядом с моим бедром, еще даже до того, как дыхание успокаивается.

Локдаун чертовски изменился в лучшую сторону.

Я не могу сдержать улыбку на своем лице, когда его пальцы скользят к моему клитору для второго раунда.

ГЛАВА 4

Харрисон

Я заполнял Поппи Энн Невилл своим семенем больше раз, чем мог бы сосчитать, за то время, пока длился локдаун.

Она засыпает в моих руках каждую ночь, именно там, где и должна бы.

Возбужденная для моего члена каждый день и каждую ночь, именно так, как она и должна бы.