Это какое-то безумие, но я чувствую, что предаю Кэлвина просто смотря на его отца. Это безумие, я чувствую, словно предаю все, ведь я рассматривала Кэлвина как человека, с которым займусь сексом, а сейчас меняю его на другого.

Я заканчиваю посадку новой партии семян и возвращаюсь внутрь. Харрисон делает то же самое.

Летним вечером он готовит нам блюдо из салата и мяса. Это классно, сидеть здесь, за обеденным столом, и наслаждаться ужином.

Вечером мы вместе смотрим какое-то дерьмо по телевизору, но я молчу. У меня перехватывает горло каждый раз, когда я пытаюсь говорить.

Я говорю, что устала еще до полуночи и поднимаюсь наверх. Харрисон отмахивается от меня, но остается, смотря унылое дебильное шоу по телеку.

Я все еще не сплю, когда слышу его шаги на лестнице. Гляжу на потолок, слышу, как открывается дверь в ванную комнату и включается душ. Стараюсь не представлять, как вода стекает по его обнаженному телу.

Но тщетно.

Не могу перестать думать о нем, о том, как он стоит под струями воды.

Мои пальцы скользят под одеялом прямо между бедер. Я уже влажная и начинаю двигаться по кругу. Мне так плохо. Я чувствую себя грязной, но не могу остановиться.

Я паникую и убираю руку, когда слышу, что вода выключилась. Мое сердце преступно быстро бьется, хотя я знаю, что он пойдет прямо в свою комнату без единой мысли обо мне.

Но он не следует моим ожиданиям.

Его шаги громко звучат с обратной стороны моей двери, но там они и останавливаются. Я чувствую его прямо в своей комнате. Я чувствую, как он вытирается полотенцем и остается прямо там.

Есть что-то запретное в том, чтобы думать о нем, находящимся по ту сторону двери.

Есть что-то запретное в том, что я до сих пор хочу касаться себя, даже зная, что он там.

Я совсем не ожидаю того, что ручка двери скрипнет.

Я резко вдыхаю, когда луч света падает в мою комнату. Он здесь. Харрисон, стоящий в дверном проеме, одетый лишь в полотенце.

Я притворяюсь спящей, но мои глаза чуть приоткрыты. Мое сердце тяжело бьется в то время, как его шаги становятся все ближе. Я не знаю, что делать.

— Я знаю, что ты не спишь, Поппи, — шепчет он. Он ближе, чем я думала. Он стоит прямо у моей кровати.

Я молчу и продолжаю держать глаза закрытыми. Но это не останавливает его от того, чтобы подойти ближе. Он откидывает одеяло и я задерживаю дыхание, когда он ложится рядом со мной.

Он обнимает меня своими теплыми руками. Я чувствую его горячее дыхание на своем лице.

— Как насчет небольшого петтинга? — спрашивает он, и я подскакиваю, когда чувствую его твердый член у своего бедра.

Его член внушительных размеров.

Пугающе огромен.

Намного мощнее, чем у Кэлвина.

— Я знаю, что ты тоже думала о том, чтобы поласкать меня, — шепчет он. Я не могу скрыть того, насколько мое дыхание быстрое.

— Мы не должны… — шепчу я в ответ. — Мы не должны делать это, из-за Кэлвина…

Но его это не беспокоит.

Харрисону плевать.

— Кэлвин может свалить на хер, — рычит он. — Парень не заслуживает даже секунды рядом с тобой. Ты стоишь больше, чем будет когда-либо стоить эта распутная сучка Кристи.

Его слова заставляют меня чувствовать тепло. Я не осознавала. Я не могла осознать, насколько сильно меня ранило то, что он выбрал ее, а не меня.

Легкий всхлип, и я чувствую себя такой маленькой в объятьях Харрисона.

— Все хорошо, малышка, — шепчет он. — Я понимаю тебя. Ты можешь выплакать это сейчас.

Но я не хочу плакать.

Его руки такие большие и теплые, когда он прижимает меня ближе. Его твердость пульсирует рядом с моей ногой и я извиваюсь, чтобы почувствовать больше.

Я желаю большего.

Не должна бы, но жажду.

— Чего бы ты хотела, малышка? — спрашивает он. — Расскажи папочке Харрисону, чего хочешь.

Папочка Харрисон.

Никогда не слышала, чтобы он так называл себя.

Никогда не думала о нем в таком русле.

Но ведь это правда.

Он и в самом деле мог стать мне папочкой Харрисоном.

Я не знаю, что говорю до тех пор, пока не произношу это.

Я шепчу:

— Пожалуйста…

И он понимает.

Он просто знает, чего я жажду.

Его пальцы скользят вниз, прямо между моих бедер. Но это отличается от того, как делал Кэлвин. Он не трет судорожно. Не берет меня за руку и не заставляет меня прикоснуться к нему в ответ.

Он такой мягкий. Такой деликатный. И ощущения настолько… правильные…

Так прекрасно…