На какую-то долю секунды я думаю, что ей ответить, при этом не солгав, потому что маму обманывать нельзя. Однако можно приукрасить истину. Что невозможно сделать в присутствии Лиама. Поэтому я спрыгиваю с кухонного островка и бреду прочь.

— Он генеральный директор международной корпорации, — понизив голос, докладываю я.

Она заинтересовано цокает.

— Она на плаву? Обещает процветать?

— Я бы сказала, что набирает обороты.

За это я попаду в ад.

— А твоему отцу он понравится?

Мне самой интересно.

— Ну, у него тоже есть оружие. И он определенно «семейный» человек. И тоже заботиться обо мне.

Маму это явно радует.

— Замечательно! И когда же ты и этот твой Лиам подарите мне внуков, милая?

— Воу. Мы дошли до разговора о детях всего за три минуты. Идем на рекорд.

Она игнорирует меня.

— Конечно, сначала тебе нужно выйти замуж.

— Спасибо за этот замечательный жизненный совет.

Она на мгновение замолкает. Когда она снова говорит, ее голос меняется:

— Жизнь коротка, Труви. Короче, чем тебе кажется. Нельзя надолго откладывать важные вещи, иначе для них может оказаться слишком поздно.

О нет. Только не это.

Я останавливаюсь у двери в дамскую комнату и прислоняюсь к стене, закрыв глаза.

— Я знаю, мама.

— Его день рождения на следующей неделе, сама знаешь. Ему исполнилось бы двадцать семь.

На мгновение мы замолкаем, разделяя тишину и болезненные воспоминания.

— Я сдаю экзамены в конце июля, — тихо сообщаю я. — Если все пройдет как надо, на следующий день подам заявление в государственную прокуратуру. То, что случилось с Майклом, никогда не произойдет ни с одним из моих клиентов, мам. Клянусь.

Она тяжело вздыхает.

— Я так горжусь тобой, — всхлипнув, говорит она.

— Спасибо.

На заднем плане раздается грохот и крик, после чего мама раздраженно стонет.

— Иди, — отпускаю ее. — Передавай папе, что я люблю его.

— Так и сделаю, милая. И мы тоже тебя любим.

— Я знаю. Берегите себя.

Мы прощаемся и заканчиваем разговор. Когда я оборачиваюсь, Лиам стоит в шести дюймах позади меня. Я подпрыгиваю и ахаю от неожиданности.

Не теряя ни секунды, он выпаливает:

— Кто такой Майкл?

Я прижимаю ладонь к своему грохочущему сердцу и делаю глубокий вдох.

— Ты меня напугал!

— Майкл, — подталкивает он.

Я уже могу сказать, что он будет напоминать собаку перед костью, пока я не скажу ему то, что он хочет знать. Поэтому я отхожу от него и рассказываю ему. Неохотно.

— Майкл — мой брат.

Он изучает мое лицо.

— Твой покойный брат, — тихо добавляет он.

Я киваю, глядя в сторону, совершенно не удивившись, что он догадался.

Лиам нежно берет меня за подбородок и поворачивает мою голову к себе, чтобы я не могла избежать его взгляда.

— Что случилось?

Такое чувство, словно невидимая рука схватила мое сердце и сжимает его. Это последнее, что я хочу обсуждать. И по опыту знаю, что мое нежелание ему должно быть понятно.

Глядя в его горящие глаза, я шепчу:

— Прости, но я не люблю говорить об этом.

Лиам смотрит на меня в яростном молчании, стиснув зубы.

— Это из-за него ты пошла в юриспруденцию?

Я сглатываю, чувствуя, как на глаза наворачиваются жгучие слезы.

— Когда уже слишком поздно мстить, правосудие должно действовать в другом направлении.

Что-то меняется. Выражение его лица переключается от яростного к понимающему. Будто видит меня полностью, возможно, впервые.

Словно пораженный электрическим током, он шепчет:

— Верно.

Мы смотрим друг на друга, и что-то огромное и пугающее расцветает между нами. Я чувствую в воздухе эту странную связь, невысказанное знание. Схожесть. Общий опыт, что превратил нас в одинаковые темные оболочки, исказив идентичными способами.

Этот опыт — смерть.

Как бы мы ни отличались друг от друга с виду, мой волк и я похожи.

Он притягивает меня к себе и целует так, словно умирает с голоду.

С этого дня он не отходит от меня ни на шаг.

Без утомительной рутины, которая придает всему форму и смысл, время замедляется. А может быть, вообще исчезает. Как бы то ни было, будучи не привязанной к работе и учебе, мои дни плавно перетекают один в другой. Восход и заход солнца становятся единственными маркерами проходящих дней, но даже они похожи.

Лиам и я существуем в добровольной изоляции, отрезанные от внешнего мира.

Отрезанные, но ничего не упустившие.