— Прошу прощения, но это я собираюсь стать крестной матерью. Ты едва можешь завязать шнурки на собственных ботинках.

— Вы будете со-крестными еще-не-факт-что-зачатого ребенка, — громко заявляю я. — А теперь, пожалуйста, не могли бы вы дать мне пять минут тишины?

Макс на мгновение замолкает, а затем всхлипывает:

— Бог ты мой!

— Что?

Она смотрит на меня огромными глазищами.

— Кто будет крестным отцом?

Я стону и впечатываюсь лицом в стол.

Фин успокаивающе похлопывает меня по спине.

— Мы забегаем вперед. Наверняка все обойдется. Скорее всего, это просто ложная тревога

— Зато, — весело тараторит Макс, — мы знаем, где взять подгузники, если они нам все-таки понадобятся.

Я снова стону  — более жалобно.

Подруги уложили меня в постель и укутали, воркуя и кудахча надо мной, как пара наседок. Как будто я больной ребенок. Как будто я безнадежна или просто полная неудачница.

***

И полагаю, что так и есть.

Я просыпаюсь в прекрасном моменте, когда не помню, где нахожусь, где я была или что происходит.

Но затем я замечаю плюшевого пони-единорога, который обвиняюще смотрит на меня с комода в другом конце комнаты, и все вспоминаю.

Натягиваю одеяло на голову и остаюсь в постели до конца дня.

***

Наступает «траурный» понедельник.

Я иду на работу. Хэнк бросает взгляд на мое лицо и смеется.

— Ты выглядишь точь-в-точь как моя сестирица каждый день в пять вечера.

— Сестрица с полудюжиной злобных детей-банши, которой сорок два, но выглядит она на все сто?

— Та самая.

— Спасибо за комплимент.

Хэнк опирается локтями на верхнюю часть моей кабинки сочувственно смотрит на меня.

— Судя по всему, отпуск не удался?

Я мрачно усмехаюсь.

— О, все прошло нормально. Просто прижился и пустил корни.

Теперь Хэнк выглядит встревоженным.

— Не знаю, как на подобное реагировать, детка.

Я отмахиваюсь.

— Забудь. Я уже достаточно травмировала тебя своей личной жизнью. Что-нибудь произошло интересное, пока меня не было?

Он пожимает плечами.

— Джордж снова сломал ксерокс. Сэнди и Донна поссорились из-за «Настоящих домохозяек из Беверли-Хиллз». На еженедельном собрании персонала Руди разразился эпической тирадой о том, что Том Брэди покинул «Патриотов» и присоединился к малоизвестной команде во Флориде. Как их там?..

— «Пираты».

— В точку. Из-за оранжевой формы они смахивают на апельсиновый фруктовый лед. Руди вне себя. По его мнению, все это было подстроено какой-то анархистской группировкой, чтобы посеять недовольство среди масс и свергнуть правительство. О, еще в службе доставке FedEx появился новый сотрудник, от которого у всех девчонок текут слюнки. Если я еще раз услышу термин «ходячий секс», я напишу по собственному в знак протеста.

— Значит, все было как всегда.

— Ага. — Он изучает меня мгновение. — Тебе нужно поговорить?

— Мне нужна машина времени, чтобы я могла вернуться в прошлое, где я не была тупицей.

Хэнк всматривает в мое лицо, и его глаза блестят от смеха.

— Что-то ты расшутилась сегодня.

— Ага. Спасибо тебе за удивительную сдержанность. А теперь, пожалуйста, уходи, чтобы я могла попытаться работать.

Он постукивает костяшками пальцев по перегородке.

— Я здесь, если понадоблюсь.

Я сглатываю образовавшийся в горле комок.

— Спасибо, Хэнк.

— В любое время, детка.

Он поворачивается и уходит в свой кабинет, оставляя меня с обжигающим мысленным образом лица Киллиана, когда я поблагодарила его за спасение моей жизни. Он сказал то же самое, что только что сказал Хэнк: «В любое время».

Я знаю, что сейчас только утро понедельника, но мне действительно не помешало бы выпить.

И тут в мою голову приходит мысль, что если я беременна, то не смогу пить в течение девяти месяцев. Мне вновь захотелось предаться горю, но я сумела взять себя в руки.

С трудом.

***

Проходит неделя. От Киллиана ничего не слышно. Сама ему тоже не звоню. Большие черные внедорожники все еще стоят возле нашего дома, меняясь каждые несколько часов, но Киллиана нет среди мужчин, которые приглядывают за нами.

Я покупаю шесть тестов на беременность и использую три, хотя знаю, что еще слишком рано, но я не в силах остановиться.