Я смотрю на его красивый профиль, пока он несет меня к другому внедорожнику, одному из тех, что нас окружил. Он не поврежден, работает на холостых, а водительская дверь открыта.

— Все кончено?

— Да, — низким голосом говорит он. — Пока что.

Где-то вдалеке завывают сирены. Я бросаю взгляд через его плечо на улицу позади нас. Она завалена телами.

Я закрываю глаза и сглатываю, прогоняя этот образ из головы.

Подобных картинок и без того достаточно в моей карте памяти.

* * *

Мы едем.

Прочь от ночной кровавой бойни. Городские улицы пролетают мимо с невероятной скоростью. Лиам молчит, но я чувствую его внимание, когда он краем глаза время от времени поглядывает на меня.

Ему интересна причина моего спокойствия. Почему я не кричу. Не плачу. Не реагирую истерикой на направленное мне в лицо дуло пистолета, когда вокруг меня вспыхивает насилие. Как и положено нормальному человеку.

Если он спросит, я скажу, что это от шока. Правда слишком темна и слишком опасна.

Он никогда не узнает, кто я на самом деле.

Мы въезжаем в центр города. Оказавшись в гараже современного здания из черного стекла, такого высокого небоскреба, что он исчезает в облаках, я понимаю, где оказалась. Мое спокойствие начинает растворяться.

Поскольку он, кажется, замечает все, он замечает и это тоже.

— Я тебе не угрожаю, — бормочет он.

— Но ты везешь меня к себе.

— Эти два понятия не исключают друг друга.

Я облизываю пересохшие губы, чувствуя, как колотится мое сердце.

— Я не могу… Я не хочу…

— Я знаю, милая. Я буду вести себя наилучшим образом.

Интересно, как это? Для человека, чья ежедневная программа включает в себя убийства, вымогательство, рэкет и бог знает что еще, как выглядит его хорошее поведение?

Он пинает кошку вместо того, чтобы содрать с нее шкуру?

— Почему ты фыркнула? – спрашивает он.

— У тебя случайно нет кошки?

— Нет. Почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно.

Лиам останавливает машину перед лифтами, окруженными группой здоровенных мужчин в темных костюмах. Затем выскакивает из автомобиля, не заглушая двигатель. Я отстегиваю ремень безопасности, но не успеваю открыть дверь — он сам это делает. Затем вытаскивает меня, собственнически обвивает мое предплечье своей рукой.

На пути к лифтам он держит меня рядом с собой.

Один из его людей уже нажал кнопку вызова, так что двери открываются, как только мы приближаемся.

Лиам резко отдает команду по-гэльски. Мужчины вытягиваются по стойке «смирно», как будто собираются на войну.

И подозреваю, так оно и есть.

Двери за нами закрываются. Лифт гудит, поднимаясь.

Затем до меня доходит, что я прижимаюсь к стене и смотрю в пару сверкающих темных глаз. Лиам приближается ко мне, пока наши тела не оказываются всего в нескольких дюймах друг от друга. А затем скользит ладонью по моему горлу.

— Спокойно, — шепчет он, когда я издаю легкий звук паники.

— Ты все время это повторяешь. Я не думаю, что ты понимаешь значение этого слова.

— Просто дыши.

— Дышу.

— У тебя гипервентиляция.

— Это нормальная реакция на ненормальные ситуации.

— Ты не задыхалась на улице. Пули свистели над головой, но ты как Сара Коннор сжимала AR-15 и затаилась в засаде, чтобы снести голову Терминатору. Сама собранность. Не хватало только сигареты, лениво свисающей с твоих губ.

Он ждет ответа, не мигая глазами; его большой палец мягко скользит по пульсирующей венке на моей шее.

Я почти — почти — говорю, что мое неестественное спокойствие во время стрельбы было шоком, как я и планировала, но что-то останавливает меня.

Надеюсь, дело не моем обещании не лгать, потому что это было бы совершенно жалко.

— Могу я попросить об одолжении? — спокойно говорю я.

— Что угодно, — Лиам отвечает без колебаний.

— Я бы хотела иметь возможность не отвечать на некоторые вопросы, если ты не возражаешь. — Когда он молчит слишком долго, изучая выражение моего лица, я добавляю: — Мы ведь договорились говорить только правду. А, эм, мне не очень хочется говорить о себе.

Уголки его рта приподнимаются в кривой усмешке.

— Я не задавал вопросов.

— Не будь ослом. Это подразумевалось.