Я сдаюсь с благодарным вздохом и запускаю пальцы в густую гриву его спутанных волос, выгибаясь навстречу горячему, требовательному удовольствию его рта.

Кейдж прав. Я могу привести его в порядок позже.

В данный момент Кейджу, похоже, не грозит смертельная опасность истечь кровью.

Приподнявшись на локтях, Кейдж стягивает мою рубашку через голову. Затем прижимает мои руки к матрасу и задирает рубашку еще выше, пока она не достигает моих запястий. Кейдж проделывает какой-то магический трюк а-ля Гари Гудини, связывая мои запястья вместе только что снятой рубашкой.

Теперь я связана, смотрю на него широко раскрытыми глазами и с бешено бьющимся сердцем.

— Моя пленница, — шепчет он, а его глаза горят огнем. — Только посмей пошевелить руками, и я тебя накажу.

Дрожа от желания, я облизываю губы.

— Я отменила свое разрешение на то, чтобы ты отшлепал меня, помнишь? Я сказала, что сначала ты должен позволить мне сделать это с тобой.

Кейдж лишь улыбается.

—  У меня в запасе найдется немало других способов наказать тебя, красавица.

Я перехожу на фальцет.

— Серьезно? Например?

— Пошевелись и узнаешь.

Я сглатываю. Делаю несколько глубоких вдохов. Пытаюсь не потерять сознание.

Усмехнувшись, Кейдж снова опускает голову мне на грудь. Он щедро одаривает мои груди вниманием, пока я не начинаю извиваться и задыхаться под ним, желая, чтобы его умный язык был где-то в другом месте.

Кейдж прокладывает свой путь вниз по моему телу, целуя мой живот и бедра, сжимая мою плоть, лаская меня своими большими, грубыми руками. Кейдж утыкается лицом между моих раздвинутых бедер, глубоко вдыхает в промежность моих мальчишеских шорт, затем выдыхает с тихим стоном.

Мои щеки пылают. Я сжимаю руки в кулаки, отчаянно пытаясь не начать задыхаться.

Кейдж стягивает с меня шорты, бросает их на пол, а затем одаривает мою киску французским поцелуем.

Когда я издаю стон в состоянии близком к беспамятству, Кейдж издает жужжащий звук, который эхом отдается во мне.

— Скажи, что скучала по мне, — шепчет Кейдж, облизывая меня, будто я рожок мороженого.

— Ты же знаешь, что да. О… о…

Кейдж скользит толстым пальцем внутрь меня.

— Насколько?

— Так сильно. О, боже. Пожалуйста, не останавливайся. Это удивительно.

— Что, это?

Кейдж толкается пальцем глубже, затем сосет мой клитор, обводя языком вокруг, пока я не издаю стон, беспомощная, говоря ему в порыве своей искаженной реальности, как сильно я люблю это. Как сильно мне это нужно.

Как сильно Кейдж мне нужен.

— Ты хочешь сначала кончить на мой член или на мое лицо, любовь моя?

Любовь.

Я всхлипываю, покачивая бедрами. Мое сердце расширяется в груди, пока не остается места ни для чего другого. Даже моим легким становится тесно. Меня так переполняют эмоции, что едва могу дышать.

Когда я не отвечаю ему, Кейдж ползет по моему телу и берет мое лицо в свои руки. Он целует меня, просовывая язык мне в рот.

Я пробую свой вкус на языке Кейджа. Его сердце колотится в моей груди.

Он говорит отрывисто:

— Ты моя хорошая девочка? Ты моя?

Мои глаза медленно открываются. Кейдж парит надо мной, красивый и напряженный, его глаза полны страстного желания.

Меня охватывает трепет. Мне кажется, что я лечу и падаю одновременно.

Мой голос звучит едва слышным шепотом.

— Ага. Я твоя. Я безраздельно твоя. Пожалуйста, трахни меня.

Кейдж просовывает руку между нашими телами, расстегивает ремень и возится с молнией.

— Повтори еще раз.

— Пожалуйста, трахни меня.

— Нет, не это.

Его член выпрыгивает из брюк. Он горячий и твердый, прижимается ко мне, подталкивает, хочет скользнуть внутрь.

— Я... я твоя. Только твоя... Безраздельно.

Кейдж толкается в меня с удовлетворенным ворчанием, затем приподнимается на локтях и снова глубоко целует меня, дергает, тянет за волосы и трахает, жестко вонзаясь в меня.

Я пытаюсь держаться, чтобы это продлилось, но я уже на грани, вот-вот разлечусь на атомы. Ощущение, как Кейдж растягивает меня, толкается в меня, звуки стонов его удовольствия где-то у меня во рту, когда он берет меня, – это все чересчур для меня.

Я кончаю сильным, внезапным рывком. Откинув голову на кровать, я кричу, содрогаясь.

Когда я кончаю, Кейдж изливает грязный поток похвалы и обожания, горячо рыча мне в ухо.