— Ага. Я дал им все, что им было нужно, чтобы прижать его за достаточное количество преступлений, чтобы посадить его на всю жизнь. Взамен они дали мне новую личность, переселили меня и стерли любое упоминание обо мне. Это были вещи, которые я не мог сделать сам.

Я смотрю на Дэвида, такого скучного и прилежного. Такого непохожего на Кейджа.

Перестань думать о Кейдже!

— А как насчет твоей жены, Дэвид? А как насчет твоих детей?

Выражение его лица становится жестким. На мгновение он больше похож на гангстера, чем на бухгалтера.

— Клаудия ненавидела меня до глубины души. Это был брак по расчету. Она была из одной из итальянских семей, с которой Макс хотел заключить союз. Он всегда принуждал людей к такого рода договоренностям, чтобы доказать их лояльность. Она все время мне изменяла. Вопиюще. Я даже не думаю, что эти дети были от меня. Они выглядели точь-в-точь как ее волосатый телохранитель-сицилиец.

Вспоминаю, как Кейдж рассказывал мне, как он не мог жениться на мне, потому что Макс контролировал всю его жизнь, включая это, и чувствую укол сочувствия к Дэвиду.

Потом я вспоминаю, сколько раз мне хотелось покончить с собой после того, как Дэвид исчез, и приступ сочувствия улетучивается в клубах дыма.

— Ты мог бы сказать мне. Ты мог бы рассказать мне все это.

Его карие глаза светятся от затопляющих его эмоций. Он медленно качает головой.

— Мне следовало бы. Но я слишком сильно любил тебя. Я не хотел рисковать, боясь, что ты бросишь меня, если узнаешь правду.

Он всегда не любил рисковать. Снова чувствуя головокружение, я отвожу взгляд.

— И вместо этого ты бросил меня. Сказал мне, что ты собрался в поход и не вернулся. — Я нахожу в себе силы снова встретиться с ним взглядом и прошептать: — Разбил мое сердце тысячью возможных способов и оставил меня, как зомби. Оставил меня умирать. Можешь себе представить, каково мне было? Не знать, что с тобой случилось? Все это время… не в состоянии двигаться дальше?

Я могу сказать, что он хочет встать с дивана и обнять меня, но Дэвид этого не делает. Вместо этого он смотрит на мое кольцо.

Его голос становится хриплым.

— Разве ты не двигаешься дальше?

Надежда в его голосе заставляет меня хотеть что-нибудь сломать.

— Давай вернемся к той части, где ты объясняешь, почему уехал за день до нашей свадьбы. Давай остановимся на этом немного.

Он наклоняется вперед, упирается локтями в колени и закрывает лицо руками. Его вздох – огромный, тяжелый порыв воздуха.

— Мой куратор в программе защиты свидетелей сказал мне, что они получили достоверную информацию о том, что мое местоположение на озере Тахо было скомпрометировано. Они настояли, чтобы я снова переехал, немедленно. Они не приняли во внимание мои пожелания, когда перемещали меня.

Когда Дэвид поднимает голову и смотрит на меня, его глаза полны боли.

— Они сказали, что я больше никогда не смогу с тобой связаться. Они сказали, что люди Макса будут вечно следить за тобой. Что они используют тебя как приманку, чтобы заманить меня обратно. И если я когда-нибудь совершу ошибку, попав в ловушку, ты им больше не понадобишься. Тебя убьют. С таким же успехом я мог бы сам нажать на курок. Но пока я держался подальше, ты продолжала жить. И я подумал… Я думал, что ты получишь ключ и найдешь письмо, и поймешь, что тебе нужно принять крайние меры предосторожности…

— Это большое предположение о моей способности соединять воедино некоторые точки, расположенные довольно далеко друг от друга.

Дэвид мягко говорит:

— Ты всегда была умнее, чем считала. Я в тебя верил.

Мы пристально смотрим друг на друга. Миллион воспоминаний о нашей совместной жизни переполняют мою голову. Проходит мгновение, прежде чем я, наконец, снова могу говорить.

— А как насчет денег, которые ты украл у Макса? Мы жили как нищие. Ты стащил все до последнего пенни. Ты заставлял меня полоскать и повторно использовать пластиковые пакеты для сэндвичей, помнишь? А теперь ты здесь, живешь как кинозвезда.

— Федералы не знали, что я взял деньги. Но если бы я начал покупать шикарные машины и большие дома, они бы поняли, что я сделал. И поверь мне, когда я говорю тебе, что федеральному правительству больше ничего не нужно, кроме денег. Они бы придумали, как вытащить их из меня, так или иначе. Они, вероятно, отправили бы меня в тюрьму, если бы я не подчинился их приказу. И я бы не исключил, что они посадили бы меня в ту же тюрьму, что и Макса.

Это становится все хуже и хуже.

Теперь моя очередь закрыть лицо руками и тяжело выдохнуть.

Дэвид продолжает.