— Значит, она подписалась не на те отношения. У него на спине столько же мишеней, сколько и у меня.

— У него могло бы быть на одну меньше.

— Ты понятия не имеешь, о чем просишь.

— Я точно знаю, о чем прошу, и ответ прост: «да» или «нет».

— Тогда мой ответ «нет».

Он холоден, непреклонен, и у меня перехватывает дыхание.

Изучая выражение моего лица ледяными глазами, Деклан говорит:

— Мы - враги. Мы - убийцы. Как ты думала, чем закончится эта история?

Горем, очевидно, для всех, кто в этом замешан.

Я переворачиваюсь, отодвигаясь от него, сворачиваясь в клубок от боли.

Через мгновение Деклан встает с кровати. Вскоре он возвращается с одеялом, которым накрывает меня, подоткнув его вокруг моего тела. Он наклоняется и целует меня в висок, затем идет в гардеробную. Когда возвращается, на нем джинсы, кожаная куртка и армейские ботинки, все черного цвета.

Деклан молча выходит из комнаты, выключая свет и тихо закрывая за собой дверь.

Я сухо говорю в пустой комнате:

— Вот тебе и объятия после секса.

Я переживаю момент отвращения к себе за то, что жажду объятий после секса, затем сбрасываю одеяло и встаю с кровати.

В этом доме нет автоматического включения освещения, как в том месте, но мне хватает света от сияющей луны, чтобы ориентироваться в комнате. Я нахожу выключатель на стене в хозяйском шкафу и включаю его.

Оглядываясь по сторонам, я громко смеюсь.

Я никогда раньше не видела шкафа с французскими дверцами, но в этом есть гарнитур, который выходит на балкон Джульетты. Над головой сверкает люстра из золота и хрусталя. Одна стена полностью до самого потолка уставлена освещенными полками с обувью и сумочками.

Предположительно, моими.

На другой стене под вешалками с рубашками с длинными рукавами, платьями, слаксами и пальто расположены выдвижные ящики с золотыми набалдашниками. Третья стена заполнена черными костюмами и белыми рубашками Деклана. Посреди всего этого стоит гигантский квадратный комод, отделанный кремовым мрамором, с витриной белых орхидей в стеклянных вазах, заполненных мхом.

Этот шкаф размером с розничный магазин одежды в торговом центре.

Я роюсь в ящиках, пока не нахожу прекрасный выбор нижнего белья La Perla в оборках на шелковой подкладке. Я замираю, уставившись на изысканную пару фиолетовых трусиков бразильского кроя из шелка и тюля.

Ценник все еще прикреплен. Трусики, одна из примерно пятидесяти пар в ящике, стоили двести сорок долларов.

Неудивительно, что Деклан высмеивал мой сберегательный счет.

Я срываю ценник, нахожу подходящий фиолетовый бюстгальтер и примеряю его перед зеркалом в полный рост.

Медленно поворачиваясь взад-вперед, любуясь отражением, понимаю, что никогда больше не смогу надеть свои хлопковые трусы - три пачки за тридцать баксов.

Я роюсь в других ящиках и нахожу пожизненный запас спортивок, а также джинсы, свитера, футболки и все остальное. Я надеваю джинсы от Dolce&Gabbana за одну тысячу триста долларов и черный кашемировый свитер, такой мягкий, что я чуть не плачу, и все это время пытаюсь не злиться на Деклана.

Когда я открываю один из верхних ящиков большого центрального островка, я резко останавливаюсь, втягивая воздух.

Очевидно, его поход по магазинам также включал остановку у Tiffany’s.

Я закрываю ящик, жду, пока ослепительный блеск бриллиантов исчезнет из поля зрения, затем оставляю шкаф и его соблазны позади. Я босиком направляюсь на кухню.

Деклана там нет. Его нет ни в гостиной, ни в медиа-зале. Мне требуется двадцать минут, чтобы обойти весь дом, пока, наконец, я не решаю, что в доме одна.

Если не считать темных фигур, движущихся по периметру двора. Те, что с большими винтовками наперевес.

Я приоткрываю стеклянную дверь в закрытую комнату для завтраков рядом с кухней, и врывается соленый воздух. Холодный морской бриз шевелит волосы. Я высовываю голову и зову:

— Эй! Ребят? Сюда!

Я машу рукой в сторону темной фигуры, крадущейся вдоль высокой живой изгороди из бирючины. Он на мгновение замолкает, глядя в мою сторону, затем подносит руку к уху.

— Черт возьми, тебе не нужно спрашивать разрешения, Паук, — бормочу я, наблюдая, как он говорит в запястье.

Но думаю, что он именно его и спрашивал, потому что начинает идти по направлению в мою сторону.

Когда Паук достигает мощеного патио за дверями и попадает в круг света от бра, установленных на стенах, я улыбаюсь ему.

— Капитан Америка! Как ты?