Кем бы ни был прежний босс, он явно отдал богу душу.

И каким-то образом я понимаю, что это случилось по моей вине.

Когда самолет приземляется в Бостоне, идет дождь. Без понятия, который сейчас час, но я очень устала. Болит все, включая ступни ног, которые покрыты крошечными порезами и синяками.

Куда бы я ни побежала, они бы в любом случае затолкали меня в самолет.

Хотелось бы вспомнить, но в памяти зияла черная дыра. Точно такая же, как чернота во взгляде Деклана каждый раз, когда он поворачивается в мою сторону.

— Пойдем, — говорит он приглушенным тоном, наклоняясь, чтобы взять меня за руку.

Деклан поднимает меня на ноги, обращаясь со мной нежнее, чем раньше. Эта мягкость сбивает с толку, учитывая, что сейчас у него еще больше причин ненавидеть меня, чем раньше.

Не то чтобы он что-то подтвердил или опровергнул, но я читаю между строк.

В отличие от кляпа, он не снимает с меня наручников. Деклан ведет меня вниз по металлической лестнице, спускающейся на залитое дождем летное поле, он мертвой хваткой держит меня где-то в районе предплечья. Мы оба тут же промокаем под холодной моросью беспрестанно льющегося с неба дождя. Уже на полпути вниз у меня зуб на зуб не попадает.

Когда мы достигаем конца лестницы, я поскальзываюсь на последней ступеньке. Прежде чем упасть лицом на мокрый асфальт, Деклан подхватывает меня и поднимает на руки так легко, как будто я вешу не больше перышка. Вздрогнув, я делаю резкий вдох и смотрю на него, красивого в профиль, очень мрачного, и начинаю было открывать рот...

— Ни слова, — предупреждает Деклан, неся меня к ожидающему нас лимузину.

Он в ярости, в этом я точно уверена. Тем не менее, теперь уже не так уверена, что гнев направлен на меня. Его руки ощущаются не столько как клетка, сколько своего рода защита.

В том, как Деклан взглядом сканирует местность, тоже чувствуется защита, как будто ожидает, что вооруженная банда вот-вот выскочит на нас из тени. Если это так, то он, похоже, полностью готов принять весь удар на себя.

Однажды мы со Ставросом попали в перестрелку. Ну, фактически, затеяли перестрелку Ставрос и его приспешники, и я была втянута в нее, но отвлеклась. Я очень отчетливо помню, как Ставрос паниковал, и, несмотря на то, что он был вооружен и делал все возможное, чтобы защитить меня, у него дрожали руки, голос звучал хрипло, и он так сильно задыхался, что чуть не упал в обморок.

Не могу представить Деклана с учащенным дыханием. Не могу представить его в панике.

Могу представить, как раздражаю его до смерти, но это уже совсем другая история.

Водитель в униформе открывает заднюю дверцу лимузина, когда мы приближаемся. За лимузином ждут две другие машины, внедорожники, которые, как предполагаю, предназначены для его парней.

Деклан ставит меня на ноги и помогает забраться в машину, проскальзывая на кожаное сидение рядом со мной. Водитель захлопывает дверцу и запрыгивает на переднее сиденье, заводя двигатель, прежде чем рвануть с места так быстро, что я почти задыхаюсь.

— Вот. — Деклан протягивает полотенце для рук, которое он достал из отделения рядом с дверцей. Когда я забираю полотенце у него, он говорит:

— Подожди. — Достает маленький ключ из внутреннего кармана пиджака и расстегивает на мне наручники. Деклан смотрит на блестящие металлические кружочки у себя в руках, затем резко швыряет их о перегородку из дымчатого стекла, отделяющую заднюю часть лимузина от водительского сиденья. Они отскакивают и со стуком падают на пол. Его пиджак летит туда же, затем он откидывает голову на подголовник и закрывает глаза, бормоча что-то по-гэльски.

Я сижу, держа полотенце, и потерянно смотрю на него.

— Ты в порядке? — Через мгновение Деклан поворачивает голову и пристально смотрит на меня. — Имею в виду, ты просто кажешься... О, извини. Забыла, что мне не положено разговаривать без спросу.

Затем занимаюсь тем, что вытираю волосы и лицо, тщательно размазываю тушь, чтобы у меня не получился макияж а-ля енот. Вытираю капли дождя с босых ног, задаваясь вопросом, что буду делать с одеждой, сколько бы времени я ни пробыла в плену.

Все это время ощущается, что Деклан молча наблюдает за мной. Воздух между нами пропитался всем тем, что он хочет сказать, но при этом не говорит ни слова.

Мы едем. Он отвечает на телефонные звонки, раздающиеся один за другим, говоря что-то по-гэльски. Примерно на тринадцатом звонке он вешает трубку и поворачивается ко мне.

— Не пытайся сбежать. Сейчас для тебя безопаснее быть со мной, чем где-либо еще.