На мгновение в комнате становится так тихо, что я слышу, как в другой комнате дальше по коридору пищит чей-то кардиомонитор. Затем Слоан решительно заявляет:

— Это невозможно. Я принимаю таблетки уже десять лет. Вы обратились не по адресу, милочка.

К этому времени Нэнси выглядит крайне смущенной. Она делает один шаг назад, к двери.

— Простите. Может быть, я ошибаюсь. Я просто пришлю врача обратно в...

— Остановитесь.

Хотя мой тон убийственно мягок, это делает свое дело. Нэнси застывает на месте, сглатывая. Как и этот идиот-доктор, она тоже знает, кто я такой. Слухи быстро распространяются, когда на трон восходит новый король.

— Вы провели тест на беременность с образцами крови, взятыми, когда она регистрировалась?

Медсестра переводит взгляд с меня на Слоан и обратно, очевидно, задаваясь вопросом, в какую передрягу она только что вляпалась.

— Да. Доктор счел это благоразумным, учитывая...

— Нет, — перебивает Слоан громким голосом. — В прошлом месяце у меня был цикл. С тех пор я принимаю таблетки каждый день. Ни разу не пропустила. Я очень осторожна. Я не беременна.

— У таблетки не идеальный показатель успеха. И вы можете забеременеть во время месячных.

Слоан говорит:

— А вы можете убираться к чертовой бабушке из моей комнаты со своим дерьмом, пока я не набила вам синяков под глаза, Нэнси.

Я встаю. Нэнси отступает на несколько шагов. Я снова приказываю ей остановиться, и она выглядит так, словно вот-вот упадет в обморок.

— Послушайте, я всего лишь медсестра. Доктор может дать вам больше информации, чем я.

Я спрашиваю:

— Какова точность этих анализов крови?

— Девяносто девять процентов.

Твою же мать.

— И как скоро тест может показать беременность после нарушения цикла?

— В течение нескольких дней.

Я смотрю на Слоан, раскрасневшуюся и разъяренную, лежащую на кровати.

— У тебя нарушался цикл? — Ее губы поджаты. — Отвечай на чертов вопрос.

Слоан неохотно признается:

— Красный день календаря предвиделся несколько дней назад. Или прямо сейчас. Все мои дни перепутались.

Когда я со стоном провожу рукой по лицу, она настаивает:

— Я не беременна! Я знаю свое тело! Ничего не изменилось!

— Как правило, вы не начинаете ощущать симптомы примерно до пятой или шестой недели.

Взгляд Слоан мог бы расплавить кожу на лице бедной Нэнси.

— Это намного дольше, чем тебе потребуется, чтобы почувствовать симптомы удара, которым я собираюсь выбить тебе зубы.

Я огрызаюсь:

— Слоан, заткнись. Нэнси, убирайтесь.

Нэнси разворачивается и выбегает вон. Когда она уходит, Слоан настойчиво поворачивается ко мне.

— Нет. Я не такая, Деклан.

— Ага. За исключением того, что звучит так, будто все так и есть.

Взволнованный, я начинаю расхаживать взад-вперед.

— Что ж, тогда мне просто придется с этим смириться.

Когда я, ощетинившись, поворачиваюсь к ней, она приподнимает брови.

— Что это за выражение?

Я рычу:

— Ты не сделаешь аборт.

Некоторое время она молча изучает мое лицо. Когда Слоан наконец заговаривает, ее голос спокоен.

— Я этого не говорила. Но если бы я на него решилась, это было бы не твое собачье дело.

Я теряю самообладание и кричу:

— Конечно, это мое дело! Ты - моя гребаная пленница!

Когда Слоан откидывается так, что волосы падают ей на лицо, закрывая его, она складывает руки на коленях.

— Я вижу, тебя нехило бомбит по поводу данной новости. Однако хочу заострить твое внимание, что независимо от того, как я здесь оказалась, любопытно, что тебя это так или иначе волнует. В конце концов, ты - не отец ребенка. Не то чтобы мне он нужен был, потому что я не беременна, но если бы и была, то ты все равно не был бы отцом.

— Господи иисусе, ты что, думаешь, я слабоумный? Знаю, что я - не чертов отец!

Слоан прищуривает глаза.

— Вот именно. Ты не отец, ты скоро отправишь меня домой, и я навсегда исчезну из твоей жизни. Так почему же тебя это вообще заботит?

Я лихорадочно ищу что-нибудь, что объяснило бы мое странное эмоциональное потрясение из-за этой новости. Все, что могу придумать, это:

— Я не верю в аборты.

— Поздравляю. Все равно это не твое дело.

Я снова начинаю расхаживать взад-вперед. Слоан наблюдает за мной острым, как у ястреба, взглядом.

— Если думаешь, что я позволю тебе держать меня прикованной в своем доме на неопределенный срок, чтобы заблокировать мои репродуктивные права, я скажу тебе прямо сейчас, что это не сработает.