Лежа голым в постели рядом с Натали, я чувствую, что у меня полный живот, полное сердце и пустые яйца.

У моей девочки наверное утром будут боли.

— Ты в порядке? — Что? — шепчу я, касаясь губами ее волос.

Ее смех мягкий и довольный. Положив голову мне на грудь, она прижимается ко мне теснее, прижимаясь всем своим обнаженным телом к моему. — Ты знаешь, что это так. Люди, вероятно, могли слышать мои крики в Сиэтле.

Я приподнимаю ее голову и нежно целую в губы. В тусклом свете комнаты я вижу, какие мягкие у нее глаза, какие полные преданности, и снова поражаюсь тому, что начинаю любить ее больше.

Такие плохие мужчины, как я, не заслуживают такой удачи.

— Ужин был великолепным.

— Спасибо. Я рад, что тебе понравилось.

— Понравилось? Я съела четыре порции этой лазаньи. Я чуть не вылизала тарелку.

Она шепчет: — Но вместо этого ты вылизал меня.

Мысли о том, как сильно она кончила на меня, заставляют мой член напрячься. Я рычу: — Ты чертовски честная, да я это сделал. И ты была громкой.

Ее смех такой сладкий, что мой член становится еще тверже. Я перекатываю ее на спину, прижимаюсь грудью к ее груди и снова целую, на этот раз жадно.

Когда мы выныриваем, чтобы глотнуть воздуха, она все еще смеется.

— Милый! Дай мне минутку перевести дыхание, ладно? За последний час у меня уже было три оргазма!

— Только три? Возмущенно спрашиваю я.

Это заставляет ее смеяться еще сильнее.

Она останавливается, когда начинает звонить телефон на тумбочке с ее стороны кровати.

— Женщина, — говорю я строго. — Что я тебе говорил о том, чтобы держать телефон рядом с кроватью?

— Что-то властное, но я это проигнорировала.

— Выключи его.

— Позвольте мне просто проверить и посмотреть, кто это, очень быстро. Это может быть Слоан.

— Это то, чего я боюсь.

Она толкает меня в грудь. Я не двигаюсь. Телефон продолжает звонить.

— Что, если я заключу с тобой сделку, что это последний раз, когда я держу телефон в спальне?

— Мы уже заключили эту сделку. Ты удачно забыла об этом.

— О… Точно. Она смотрит на меня снизу вверх, закусывая губу, молчаливо умоляя своими большими глазами лани.

— Нет, детка. Не смотри на меня так.

— Пожалуйста?

Ах, черт.

Она знает, что я не могу устоять перед этим милым, мягким тоном и этими милыми, нежными глазами. Я не знаю, зачем я вообще утруждаю себя попытками.

Я скатываюсь с нее с тяжелым вздохом и ложусь на спину, уставившись в потолок.

— Спасибо тебе, милый. Она наклоняется и чмокает меня в щеку, прежде чем схватить телефон и ответить на него.

— Алло?

Пока она слушает, наступает долгое молчание. Затем она выпаливает: — О, боже мой! Нет! Слоан, мне так жаль!

Это Слоан. Конечно, черт возьми, это она. И я уже могу сказать, что бы она ни рассказывала Нат, это какая-то гигантская авантюра, в которую мне придется вмешаться.

Мне следовало выбросить этот чертов телефон в окно, когда у меня был шанс.

Нат слушает еще несколько мгновений, затем настойчиво говорит: — Совершенно верно! Передай трубку Деклану прямо сейчас! Я тоже передаю Кейджу.

Она переворачивается, протягивает мне телефон и требует: — Тебе нужно поговорить с Декланом.

Я поворачиваю голову на подушке и смотрю на нее. Ровным голосом я говорю: — Натали.

— Не разговаривай со мной в таком тоне, Кейдж! Это важно! Младшую сестру Слоан похитил какой-то русский убийца по имени Малек, и в процессе в нее стреляли. Мы должны помочь найти ее!

Этот сукин сын.

Я сажусь и выхватываю телефон из ее рук. Рявкаю в трубку: — Начинай говорить, придурок.

— Пошел ты тоже, никчемный кусок дерьма. Ты имеешь к этому какое-то отношение?

— Я даже не знаю, про что ты говоришь.

— Нет? В вашей команде много наемников? Потому что у меня сложилось впечатление, что ты большой босс Братвы. И если это так, то ты должен точно знать, что, черт возьми, происходит на вашей территории. Или я переоценил твою силу?

Последняя часть произнесена с таким презрением, что у меня краснеет в глазах.

Я вижу его кровь. И его мертвое тело прямо посреди большой лужи.

— Просто переходи к сути, ирландец.

— Малек Антонов. Тебе знакомо это имя?

— Да. Он не находится под моей юрисдикцией.

Деклан кричит: — Вся эта чертова страна — твоя чертова юрисдикция, ты, чертов придурок!

Я закрываю глаза и медленно дышу через нос. Считаю до десяти. Когда я открываю глаза, Натали ходит обнаженная взад-вперед по кровати, грызя ноготь большого пальца.

То, что она так волнуется, — единственная причина, по которой я не вешаю трубку.

Тщательно контролируя свой тон, я говорю: — Он из Москвы. Ты не хуже меня знаешь, что в моей старой стране есть своя система подчинения.

— Не с нами, это не так.