Смущение разжигает мои щеки. Эмоции, с которыми я не сталкивалась годами, вспыхивают, когда я рядом с ним, и я ненавижу это, потому что он это знает.

— Ты репетируешь реплики в темноте на вечеринках. Ты не скучная, богатая девушка, как все думают. Я уже видел, что под ней, Сэйдж.

— А ты парень, который считает себя злым. Что он не заслуживает счастья, — думаю я про себя, но не говорю этого вслух. Может, он и не говорил этого вслух, но я вижу это по его лицу.

Расстроенная и раздраженная, я провожу рукой по волосам.

— Да закрой хотя бы эту чертову дверь, — бормочу я, отступая в сторону и закрывая дверь кинозала, окутывая нас тусклым светом.

Он чувствует себя как дома, падает с глухим стуком, садится на мое прежнее место, берет мой сценарий и пролистывает его.

— Так во что ты должна быть одета? Жена Хью Хефнера?

Я смотрю на свой наряд. Обтягивающее черное кожаное платье в паре с подходящими чулками в сеточку определенно излучает атмосферу Playboy Bunny, но крест на моей шее плюс головной убор, который я сняла, делали это довольно очевидным.

— Я монахиня. Лиз — демон, а Мэри — ангел.

— Нет священника, чтобы поддержать тебя? — он изгибает бровь, ухмыляясь и отводя взгляд от страниц.

— Это была вечеринка Истона, но он уехал из города со своим отцом, — я иду обхожу его, затем сажусь на соседнее место, убедившись, что между нами достаточно места.

— Почему я не удивлен, что он изображал из себя самоуверенного?

Я фыркаю, пытаясь не засмеяться, но соглашаюсь, не говоря ни слова.

— Дай угадаю, ты одет как мудак? — спрашиваю я, сопоставляя его приподнятую бровь со своей. Я на секунду осматриваю его наряд вдоль и поперек.

Он коварно проводит языком по верхним зубам, поднимая указательные пальцы к голове и шевеля ими.

— Рожденный с рогами, ЛТ, рожденный с рогами.

Я стараюсь не смотреть слишком пристально, пока он вытаскивает спичку изо рта, выхватывая из-за уха свернутый косяк. Как по волшебству, он поджигает пальцами красный конец спички, и я уверена, что он много лет практиковался в своей спальне, прежде чем у него все получилось.

Когда он вдыхает, из кончика струится дым, грудь расширяется, когда он наполняет легкие, яркое оранжевое свечение.

Запах травы проникает в мои чувства, смелый и сильный. Мне всегда говорили, что она плохо пахнет, но все было наоборот. Она пахнет цветами и наполнена цитрусовыми, от чего у меня покалывает в носу, а во рту текут слюнки от еды, которой не существует.

Густые клубы дыма падают с его губ, когда он выпускает их, и белый смог просачивается вверх по комнате.

— Ты когда-нибудь курила раньше? Или ты ограничиваешься только клубничной водкой? — его голос более хриплый, более резкий, но он кажется гладким на моей коже.

— Никогда не пробовала, но я не против. Просто никогда не было возможности.

Медленными движениями он смотрит на меня, тупой предмет лежит у него во рту, и он показывает мне пальцем.

— Иди сюда.

Это мой последний проступок. Змея, завлекающая Еву в Эдемский сад, чтобы отведать запретный плод. Я просто не могу сказать, является ли Рук змеей или плодом, а может и тем и другим.

Есть причина, по которой я избегала его. Я знала, что будет плохо, если мы снова встретимся. Я ослабила свою бдительность, все свои стены, и теперь у меня нет защиты от него или его затуманенных глаз, которые, кажется, заманивают меня.

Я знала, что рядом с ним мне будет хорошо, как в доме у озера. Что я не хотел бы быть Сэйдж, которую все видят насквозь. Я просто хочу быть собой.

Я виню свои гормоны, свое любопытство и какое бы то ни было божество благословило Рука Ван Дорена лицом ангела и телом бога.

Кожа скулит, когда я придвигаюсь ближе, наши колени стукаются друг о друга. Предполагать, что это уже достаточно близко, было ошибкой. Как только я оказываюсь в пределах досягаемости, он заводит одну руку за мою спину, усаживая меня к себе на колени.

— Какого хрена ты делаешь? — я упираюсь ладонями в его грудь, чтобы освободиться от его объятий, но его рука остается сцепленной вокруг моей талии, прижимаясь так, что моя задница впивается в его колени.

— Садись, — приказывает он. — Когда я дую, ты открываешь свои красивые губки, ладно, куколка?

Хватка ослабевает, и мои бедра расслабляются. Его рука прокладывает дорожку вверх по моему телу, кончики пальцев царапают мои чулки, поднимаются по моему боку, нависают надо мной. Я не отрываю от него взгляда, пока он проводит рукой по моим волосам, чтобы схватить меня сзади за шею.

Он делает затяжку, удерживая дым в груди и используя рычаг, чтобы притянуть меня ближе к своему лицу. Я двигаюсь постепенно, крошечная песчинка взвешена в песочных часах.