Я успешно добрался только до трех, но каждый раз я завидовал тому, что не я был создателем этого пламени. Иногда это было вне моего контроля.

Болезнь.

Та, которая пронеслась по моим венам и закрутилась вокруг каждой нити ДНК. Она заразила меня всем. Болезнь, которую я отказался лечить.

Мое сердце колотится в груди, ладони вспотели, когда я улыбаюсь с нашего места на холме, глядя на их перепуганные лица. Истон сходит с ума, пока люди отчаянно пытаются затушить огонь.

Полный беспредел.

Родители увозят детей.

Студенты кричат.

Футбольная команда использует свои куртки леттермана, чтобы ударить по морю пламени.

И вот она.

Ядовитая красотка в обтягивающей форме черлидерши, которая облегает ее, как вторая кожа. Топ с длинными рукавами, обтягивающий ее упругую грудь и бриллиантовое кольцо на животе поблескивает в лучах заката. Лесной зеленый цвет ее наряда является полной противоположностью ее вьющимся рыжим волосам, только делая ее еще более заметной.

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу, умирая от желания узнать, что находится под этой юбкой.

По своей природе она сделана безупречно.

Создана для обмана.

Вас учат держаться подальше от красивых вещей в дикой природе. Изящно окрашенные лягушки с неоновыми узорами, потрясающие медузы, светящиеся своей биолюминесценцией, экзотические гусеницы, которые кажутся достаточно дружелюбными, чтобы их можно было погладить, — все они созданы для того, чтобы привлекать внимание и отводить опасности.

Другие существа умеют держаться подальше от красивых вещей этого мира. Люди чувствуют необходимость игнорировать эти предупреждения, чувствуют необходимость прикоснуться, даже если этого не следует делать.

Оставьте красивые вещи в покое, говорят они вам.

Они говорят то же самое об огне.

И, ну, мы видим, как хорошо я слушал эти рассказы об осторожности.

— Чертовы психически ненормальные изгои!

Мой любимый парень кричит, пиная шину своего сгоревшего Range Rover. Я терпеть не могла эту машину с самого начала, так что это почти похоже, на радость.

Наш парад встречи выпускников официально провалился.

Игра слов.

Безумие и замешательство охватывают буйную толпу, собравшуюся посмотреть, как старшеклассники празднуют завтрашний футбольный матч с соперниками. Дети кричат, зовя родителей, ученики как можно быстрее уносятся прочь.

Конечно, это просто горящая машина, но все знают, кто виноват, и никто, ни одна душа не хочет ждать, чтобы посмотреть, есть ли у них в запасе ещё что-то.

Мои друзья, или их отсутствие, бросили меня, как только была обнаружена опасность, и, учитывая, что я ехала с объектом их ярости, мне нужно будет найти дорогу домой.

Даже когда люди проносятся мимо меня, а зрители перешептываются, я на мгновение оцепенела, наблюдая, как оранжевое пламя поглощает машину, глубоко внутри осознавая каждое жестокое намерение, которое имелось в виду, когда они подожгли.

Это предупреждение.

Сообщение.

Тот, который не следует воспринимать легкомысленно.

— Следи за своим языком на публике, сынок.

Голос Стивена Синклера, как всегда, говорит о делах. Так и должно быть, будучи деканом всемирно известного университета, известного тем, что воспитывает одних из самых успешных взрослых людей в мире. Он мало что пропускает или позволяет своему сыну избежать наказания.

Отношения с Истоном сильно повлияли на мою репутацию, но та же самая энергия не отвечает взаимностью, когда дело касается чего-либо за пределами публичного имиджа.

Он съеживается в различных ситуациях, когда должен стоять на своем. Всегда растворяясь в тумане. Ничто из того, что он когда-либо делал, не возбуждало меня.

Зажег меня.

Да, на него приятно смотреть, но он никогда не заставлял мое сердце учащенно биться, а ягодицы трепетать между бедер. А это значит, что расстаться с ним после выпуска будет проще простого.

А до тех пор я позволю ему носить меня с собой, как шпица, засунутого в сумку Prada.

— Пап, но моя черто… — начинает Истон, но обрывает предложение, когда глаза Стивена пронзают его. Взгляд, который говорит, что если ты скажешь еще одно ругательство, ты пожалеешь об этом.

Люди задерживаются, наблюдая с безопасного расстояния, но достаточно близко, чтобы услышать любую форму драмы, которую они могут уловить. Его отец знает это; он всегда в курсе любопытных глаз и открытых ушей.

— Моя машина уничтожена, и не делай вид, что не знаешь, кто это сделал! Я не позволю его отцу вытащить его из этого, — ворчит он. Милого мальчика, носившего галстуки в дни игр, больше нет.