— Таблетки с ее горла, где они? — спрашивает Сайлас из-за его спины.

— Нижний, левый ящик. Они в пакете Ziplock. Пожалуйста, пожалуйста, только не убивайте меня! — Он плачет.

Рук достает мешок, и все мы идем навстречу друг другу, образуя небольшой круг.

— Они помечены, какой-то символ на них. Хотя он выцвел, я должен проверить его. — Он щурится, глядя на ярко-розовые таблетки: — Я могу позвонить нескольким людям, узнать, кто продает экстази с этим ярлыком.

Ебать торговцев наркотиками и метить их дерьмо.

— И что для нас будет после наркотиков? — навязывает Тэтчер.

— Это все, что у нас есть прямо сейчас. Либо так, либо никак. —Указываю я. — Тэтчер, заканчивай, и давай убираться отсюда.

Глядя на Сайласа, я спрашиваю: — Ты в порядке?

Он кивает, засовывая руки в карманы толстовки: — Нормально.

Зная, что это все, что я от него получу, я не стал спрашивать снова. Когда ему что-то понадобится, он даст нам знать. Сайлас не разговаривает без крайней необходимости.

— Подожди, подожди, что ты делаешь? Я тебе все сказал! — Говард кричит, когда Тэтчер направляется к нему.

Он наклоняется, одной рукой хватается за затылок, а другой прижимает лезвие к горлу, из-за давления вытекает тонкая струйка крови.

— Если скажешь хоть слово, я вернусь за кусочком. Тогда я заберу твой коварный язык. Или, может быть, я пойду за твоими, детьми. Думаешь, им понравится моя коллекция ножей? — Говард бормочет слова, что-то вроде просьбы.

— В последнее время вы хорошо умеете что-то скрывать, убедитесь, что так и останется, доктор Дисил. Не. Зли. Меня. — Он толкает.

— Ясно?

Тэтчер поднимает свой чемодан, хватает черный пиджак и перекидывает его через предплечье, идя в ногу со мной, пока мы выходим из офиса.

Я чувствовал тяжесть на своих плечах, когда мы шли к нашим машинам на стоянке, змея скользила по моему позвоночнику, зная, что это последний человек, которого мы оставим в живых в нашем путешествии, чтобы отомстить.

Милосердия больше нет.

Черный и золотой цвета экстравагантности, богатства и таинственности заметны повсюду. Это фирменные цвета школы, и они как нельзя лучше подходят. Я брожу по богато украшенным коридорам. Высокие арочные калейдоскопические окна, которые вызывали у меня головокружение от ослепляющего света. Все вокруг меня казалось… дорогим.

Я видела группы девушек, сбившихся в кучу, когда они проходили мимо меня, взявшись за руки и хихикая над чем-то забавным. Их каблуки щелкнули синхронно, волосы у каждой были аккуратно заплетены на спине. Потерялись в своем собственном мире. Ада пищит у меня в кармане, высовывая голову, но снова прячется, когда я ныряю за мячом, который был запущен над моей головой, и резко поворачиваюсь, чтобы увидеть, как парень ловит его клюшкой для лакросса. Он радостно воздевает руки, а его друзья топчутся мимо меня, толкая меня в плечо, посмеиваются и дают друг другу пять.

Другая девушка раздавала листовки для команды дебатов, ее выглаженная клетчатая юбка и свитер-жилет говорили, что она, вероятно, хочет сделать что-то важное в жизни. Я чувствовала себя не в своей стихии, как будто я была всего лишь тенью в их жизни.

Я имею в виду, что они не виноваты в том, что родились в богатстве, а я нет.

Эта волна понимания, осознанием обрушивается на меня, когда я иду по этим извилистым коридорам, через направленные арки и вверх по украшенным лестницам. Наушники впились мне в уши, завибрировали.

Здесь меня никто не знает.

Ни одна душа не знает, кто я.

Я пробираюсь сквозь одноклассников, двигаюсь и двигаюсь сквозь воссоединяющие объятия второкурсников. Едва заметили, не потому, что я была странной или меня игнорировали, а потому, что я была новичком.

Я добралась до комнаты в конце третьего этажа. Слева заправлены золотые цифры, 127 спереди. Моя рука схватила дверную ручку сразу после того, как кто-то постучал меня по плечу. Я вынимаю наушники из левого уха, музыка все еще гремит в правом.

— Да? — спрашиваю я, глядя на высокую симпатичную блондинку с супербелыми зубами. Под мышкой у нее спрятан футбольный мяч, и она снова и снова лопает жвачку.

— Лиззи Флэнниган, — она протягивает ко мне свободную руку.

Я возвращаю: — Брайар, э-э, — я делаю паузу, не понимая, почему мы представились по фамилиям, — Лоуэлл.

Нервы булькают в моем животе. Страх автоматического отказа, который обычно связан с моей фамилией.

— Хммм, никогда раньше не слышала о Лоуэллах. Во всяком случае, Флэнниган, как и масло Флэннигана. Да, он принадлежит моему отцу, довольно круто. Я просто хотела предупредить тебя, прежде чем ты войдешь во дворец жуков. Она кивает головой в сторону моего общежития, лопая при этом пузырь.