Она посмотрела на не-кота, свернувшегося на краю кровати. Кассий и Эклипс потрясли Мистера Добряка хуже, чем ее. Но вопросы о даркинах, о Лорде Клинков и его спутнике – все они умерли прямо на ее губах.

– Все нормально, Мистер Добряк, – вздохнула Мия.

– …Никогда не отводи взгляд… – прошептал он. – …Никогда не бойся…

Мия кивнула.

– И никогда, никогда не забывай.

Она села перед зеркалом и уставилась на девушку в отражении. На убийцу, которую описал Кассий. На чудовище. На долю секунды задумалась, какой могла бы быть ее жизнь, если бы Скаева не разорвал ее на клочья. Мия пыталась вспомнить лицо отца. Пыталась забыть лицо матери. Чувствовала, как слезы обжигают глаза. Приказывала им исчезнуть, пока ничего не осталось. Только Мия и девушка с сухими глазами в отражении.

Меркурио, должно быть, знал, что скоро грядет проверка на преданность. Знал, что планировали Кассий и Духовенство. И хотя любой другой мог бы обидеться, что учитель не предупредил о грядущем, Мия ощущала только гордость. Старик знал, что ее ждет, и все равно не промолвил ни слова. Не потому, что ему было все равно.

А потому, что он знал.

Кассий и Духовенство не имели ни малейшего понятия. Ни малейшего представления о том, из чего она сделана. Но он знал.

«Железо или стекло?» – спрашивали они.

Мия сжала челюсти. Покачала головой.

Ни то, ни другое.

Она была сталью.

В конечном итоге проверку лорда Кассия пережили семнадцать аколитов. Четыре девушки. Тринадцать юношей. Все были украшены различными оттенками крови, синяков и ушибов. Глаза Тиши так заплыли, что юноша почти ничего не видел на протяжении целых трех перемен. Марцелл неделями хромал. Пипу чуть не сломали челюсть, и он почти месяц ел только суп^[77].

Мия знала, что ей должно быть все равно, выжил ли Трик. Но когда он поднялся по ступенькам и тихо сел ужинать, она не сдержала улыбки. А когда он поднял голову и заметил это, Мия решила, что не стоит ее прятать.

И Трик улыбнулся в ответ.

Ее правая рука до сих пор полностью не исцелилась, но выговор Меркурио попал в цель. Когда Духовенство посудило, что паства достаточно отдохнула для начала уроков, Мия решила снова посетить Зал Песен. Она и так пропустила с десяток занятий; если пропустит еще, то рискует слишком отстать, чтобы быть кому-то конкуренткой во время состязания Солиса. Она и так понимала, что шансы не в ее пользу; лучшая надежда окончить зал победительницей – это найти противоядие для Паукогубицы. Но ошибка в соревновании Паукогубицы подразумевала смерть, да и кроме того, если она все же окончит Церковь полноправным Клинком, ей понадобится все искусство владения мечом, какое только есть. Сидеть на заде ровно и читать всю перемену ей в этом не поможет.

Когда Мия зашла в Зал Песен, Джессамина отвлеклась от выбивания содержимого из тренировочного манекена и выстрелила улыбкой, которая так и твердила «чтоб ты сдохла». Мия заняла свое место в кругу, и Солис вздернул бровь, глядя на нее своими ужасными, подернутыми белизной глазами. Ткачиха Мариэль так и не заштопала царапину на щеке после их схватки – крошечный новый шрам, который Последний определенно решил оставить, украшал грубую щеку.

Шахид не опустился до того, чтобы поприветствовать ее, и не упоминал об аколитах, которые не вернулись из Годсгрейва.

– Мы начнем с повторения позиций Монтойи с двумя руками, – объявил Солис. – Полагаю, вы тренировались. Аколит Джессамина, пожалуйста, будь так любезна и покажи аколиту Мие долю того, что она пропустила в свое отсутствие.

Очередная улыбка.

– С удовольствием, шахид.

Аколиты разбились на пары и начали повторять пройденное. Джессамина направилась к стеллажам с оружием, взяла пару изогнутых клинков и кинула еще одну пару Мие. Девушка подняла клинки, ее локоть потихоньку начинал ныть.

– Мы тренируемся с настоящей сталью, шахид? – спросила Мия.

Лицо Последнего было каменным, когда он ответил:

– Считай это стимулом.

Джессамина молча подняла клинки и сделала выпад в область шеи противницы. Мия отшатнулась и едва успела занять защитную позу от ударов рыжей. Похоже, в ее отсутствие класс двигался вперед семимильными шагами, и, благодаря нехватке тренировок и ослабленной руке, Мия обнаружила, что безнадежно проигрывает. Джессамина была свирепой и опытной, и Мие потребовались все силы, чтобы сохранить свои внутренности на месте. На предплечье появились несколько неглубоких порезов, еще один на груди, кровь капала на каменный пол, сопровождаемая руганью.

Джессамина улыбнулась.

– Хочешь передохнуть, Корвере?

– О, ты так любезна. Но я бы предпочла, чтобы передохла ты.