Глаза Мечелома расширились.

Голос девушки был мягким, как тени.

– Передай, что я скучаю по нему.

Тьма пошла рябью, и старик остался один.

Его одиночество нарушали только его собственные крики.

Хор снова запел.

Призрачная мелодия уже вернулась к тому времени, как Мия и Духовенство перешли Пустыню Шепота вместе с Наив, Джессаминой и их поисковой группой. Недра горы истекли кровью, десятки Десниц и аколитов ныне лежали в безымянных могилах в Зале Надгробных Речей, наряду с лордом Кассием. Имена судьи Рема и центуриона Альберия были вырезаны в полу среди других жертв Церкви, и Мия получила немалое удовольствие, топчась по ним во время службы. Единственные могилы, которых они когда-либо удостоятся.

Достопочтенная Мать произнесла надгробную речь, чествуя павших во время защиты горы, восхваляя тех, кто спас Красную Церковь от катастрофы. Вокруг нее собралось торжественное и безмолвное Духовенство. Несколько Десниц, которые пережили бойню, затянули припев: их песнь истончилась за прошедшие перемены.

Все это время Мия смотрела на один из новых склепов. Просто еще одна плитка в стене, ничем не отличающаяся от остальных. Снаружи никак не обозначенная, внутри пустая – его тело так и не нашли. Но когда месса завершилась и остатки конгрегации ушли во мрак, девушка присела у плитки, достала клинок из могильной кости и вырезала четыре буквы в камне.

ТРИК.

А затем прижала пальцы к губам и коснулась ими могилы.

Вещатель был верен своему слову и вернулся в гору, как только там стало безопасно. Адонай с Мариэль вынырнули из бассейна. Сломанные пальцы ткачихи были в гипсе. Потребовались месяцы, чтобы они зажили и Мариэль вернулась к ткачеству. Но когда это произошло, ее первым заданием было выплатить долг Мие за спасение их с Адонаем жизни.

Она вернула Наив лицо.

Женщина стояла снаружи комнаты вещателя и ждала возвращения Мии с визита к баре клана Тридраков. После того как девушка смыла кровь в купальне, Наив тепло ее обняла и расцеловала в щеки. И, даже не обернувшись на комнату Адоная, повела Мию обратно в ее комнату. Наив по-прежнему носила ткань на лице – наверное, привыкнув после стольких лет его прятать; наверное, зная, как и Мия уяснила наконец, что важна не их внешность, а их поступки.

А возможно, ей просто нравилось так ходить.

Парочка остановилась у спальни Мии, и Наив с улыбкой открыла перед ней дверь. Комнаты в крыле Клинков были просторнее, более уединенными и окутанными вечной ночью. Кровать Мии была настолько велика, что в ней можно было потеряться. Но, честно говоря, она ненавидела на ней спать. Слишком уж легко было почувствовать себя одинокой. Но Кассий помазал ее перед всем Духовенством – несмотря на сомнения Друзиллы и Солиса, теперь Мия была Клинком. И останется здесь, пока Духовенство не переведет ее в часовню. Разумеется, Мия запросила часовню в Годсгрейве, но где она окажется в итоге – оставалось только гадать.

– Пока я не забыла…

Наив кивнула на ее прикроватную тумбочку. На ней лежал том в черном кожаном переплете, закрытый на серебряную застежку.

– Летописец просил тебе передать. Сказал, что ты поймешь, что она значит.

Сердце Мии подскочило в груди. Она снова поблагодарила Наив, закрыла за ней дверь и плюхнулась на кровать. В изголовье появился Мистер Добряк, у изножья – Эклипс. Две тени смотрели друг на друга своими не-глазами, в воздухе потрескивало недоверие. Мистер Добряк долго и упорно твердил Мие, что Эклипс с ней не место. Но после смерти лорда Кассия тенистая волчица выглядела полностью разбитой. Она переменами напролет бродила по недрам горы и выла от горя. Наконец, по просьбе Друзиллы, Мия нашла Эклипс и предложила присоединиться к ней, поскольку у нее больше не было спутника. Волчица долгое время молча на нее смотрела, и Мия думала, что она откажется. Но когда девушка опустила взгляд на тень у своих ног, то увидела, что та стала темнее.

Достаточно темной для троих.

Мия взяла книгу с тумбочки и уставилась на обложку. Тиснение на коже представляло собой странные символы, вызывающие боль в глазах. Открыв застежку, она увидела записку, написанную заковыристым почерком летописца. Шесть слов.

«Еще одна девушка со своей историей».

Мия пролистала страницы, хрустящие и мятые от возраста, и принялась изучать прекрасные иллюстрации. Человеческие силуэты с тенями разных зверей у ног. Волки и птицы. Гадюки и пауки. Другие существа – чудовищные и непристойные. Мия хмуро взглянула на странные символы, извивающиеся и меняющиеся на глазах.

– Мне не знаком этот алфавит.

– …Сомневаюсь, что в этом мире много людей, которые умеют на нем читать…

– Но ты можешь?

Мистер Добряк кивнул.

– …Не знаю как. Но буквы… говорят со мной…

Эклипс запрыгнула на кровать и села рядом с Мией. Мистер Добряк зашипел, и волчица зарычала в ответ, глядя на страницы в руках девушки.

– …Я тоже могу их прочесть…

– Как называется книга?