Мия думала, что с ней все будет в порядке. После визита в библиотеку Трик проводил ее до спальни и заверил, что Мистер Добряк вернется. Когда пробило девять, она легла на кровать, попыталась убедить себя, что все будет хорошо. Но без защиты друга ничто не препятствовало ее снам. Воспоминаниям о той беспросветной, пропитанной кровью яме. О том, что она обнаружила внутри.

«Не смотри».

Мия крепко зажмурила глаза.

«Не смотри».

Пустая комната. Пустая кровать. Одиночество. Страх. Они накатывали на нее волнами. На протяжении многих лет она не оставалась одна. Никогда не боролась с ночными ужасами без сторонней помощи. Мия прижала кулаки к глазам и вздохнула.

Уже пробило девять. Нарушать комендантский час Достопочтенной Матери было бы глупо, особенно после того, что Духовенство сделало с Тишью. Но она уже выходила тайком с Эшлин и не попалась. Да и место, в котором она хотела оказаться, находилось всего через пару дверей.

«Место, в котором я хочу оказаться?»

Перед ней простиралась перспектива бесконечных, бессонных часов.

Растущий страх, что Мистер Добряк никогда не вернется.

В груди укрепилась уверенность.

«Место, в котором я хочу оказаться».

Темный коридор. Трясущиеся руки. Она вставила тени в замок, чтобы приглушить звук, но ее пальцы дрожали так, что она боялась его сломать. Если постучит, кто-то может услышать. Эшлин. Диамо. Джессамина.

Наконец щелкнул замок. Дверь слегка приоткрылась на приглушенных тенями петлях. Мия заглянула в темную комнату, прокралась внутрь. Ахнула от испуга, когда кто-то схватил ее за руку, толкнул к стене и прижал к горлу нож. Затем остановился, узнав ее в темноте, опустил клинок и процедил сквозь стиснутые зубы:

– Зубы Пасти, что ты тут делаешь? – прошипел Трик.

– …Сюрприз?

– Я мог перерезать тебе гребаную глотку!

Она попыталась успокоить кинувшийся в галоп пульс, подавить страх, чтобы вновь обрести дар речи.

– Я не могла уснуть, – прошептала Мия.

– И поэтому решила вломиться ко мне в комнату? Уже больше девяти! Что, если тебя поймают?

– Прости. – Она облизала пересохшие губы. Сглотнула.

Трик по-прежнему прижимался к ней – достаточно близко, чтобы она могла вдохнуть его запах. Мия вдруг осознала, что он спит голышом – обнаженная плоть блестела в тусклом свете, источник которого был скрыт от глаз. Ее взгляд пропутешествовал по его телу, напряженным мышцам гладкого торса, взбухшим венам шеи и рук. Дыхание слегка участилось. Страх, пробудившийся в девушке, до сих пор свирепствовал, но теперь к нему присоединилось что-то еще. Что-то древнее. Более сильное.

«Хочу ли я этого?»

Мия заглянула в его насыщенные ореховые глаза, смягчившиеся от жалости. Он не знал, каково это. Не мог понять, что для нее значит Мистер Добряк. Тем не менее Мия увидела, что его злость испаряется и ее место занимает ласковый взгляд.

– И ты извини. Просто ты меня напугала.

Трик вздохнул и отступил. С ее губ сорвался бессловесный протест, и Мия пробежалась пальцами вдоль его руки. Кожа мгновенно покрылась мурашками. Она подняла руку к мускулистому плечу. Заставила юношу замереть.

– Мия…

– Можно я посплю сегодня здесь?

Трик нахмурился. Круглые ореховые глаза всматривались в Мию.

– Поспишь?

Поскольку юноша был без одежды, Мия почувствовала, как что-то твердое прижимается к ее ноге. Она опустила подбородок, взглянула на двеймерца из-под темной завесы ресниц. Губы изогнулись в слабой понимающей улыбке, когда он слегка дернулся. С умышленной плавностью девушка опустила свободную руку. Пробежалась вдоль него пальцами, чувствуя, как он набухает. Трик ахнул, когда она наконец полностью взяла его в ладонь и погладила по гладкой шелковистой плоти. Мию наполнило мрачное удовольствие от того, что Трика могло зажечь ее легчайшее касание.

Дочери, до чего же он был горячим. Чуть ли не обжигал ей руку. И тогда скользкий холодный страх в ее животе начал таять, вытесняемый медленно разгорающимся огнем.

Мия подалась вперед и укусила Трика за губу. Достаточно сильно, чтобы выступила кровь. Ощутила солоноватый привкус на языке. Пламя разгоралось все сильнее, заглушая страх. Трик попытался отстраниться, но она вдруг сжала вокруг него кулак. Юноша замер, застонал и закрыл глаза. Ее улыбка расплылась шире, наполняя девушку опьяняющей теплотой. Этот двеймерец – высокая гора мышц, убийца, а она могла заставить его замереть, словно напуганного оленя, всего одним движением руки.