«Эшлин Ярнхайм сказала, что любит меня».

Девушка откинула эту мысль, боль пронзала ее ребра каждый раз, когда нога приземлялась на дорогу.

– Он очнулся? – пропыхтела она.

– …Он зашевелился. Если тебя позовут…

– Знаю.

– …Ты слишком многим рискуешь, Мия. Теперь все висит на волоске…

– Знаю.

– …Точно?..

Мия стиснула зубы и побежала быстрее, вновь мысленно себя ругая. Мистер Добряк был прав. И Эшлин тоже. Она и вправду обмякла. Мия, которую она знала, была решительной. Целеустремленной. Пламенно жаждущей одного и только одного. Девушка больше не могла позволить этим родственным чувствам взять над ней верх. Из-за них она шла на слишком большой риск. Если она не преуспеет и все испортит…

Остановившись неподалеку от Гнезда, Мия натянула свою мантию из теней и шагнула через решетку, как делала уже десятки раз, и наощупь пошла в казарму. Потянувшись во тьме, шагнула в тени своей клетки и упала на колени, сжимая горящую грудь. Горло пылало, голова кружилась, кожа покрылась потом. Но, похоже, девушка успела вовремя – если Фуриан и проснулся, Леона или стражи еще не посчитали нужным ее позвать.

«Богиня, все могло обернуться очень плохо…»

Мия откинула мантию и появилась во мраке казармы среди вздохов, сопения и звуков сна. Сидоний, лежащий в устланном соломой углу, медленно открыл глаза – мужчина, который, судя по всему, обладал удивительной способностью чувствовать, когда она возвращалась. Или же когда уходила.

– Не спится? – пробормотал он, потирая глаза. – У меня есть отличное снотворное.

Мия нахмурилась и не ответила, не желая слушать очередную лекцию о преимуществах чистой совести. Услышала тяжелые шаги с лестницы, и в механизме рядом с воротами в казарму провернулся ключ. Сидоний сел ровнее и прищурился, когда к ним приблизились три полностью вооруженных стража.

– Спи спокойно, – сказала Мия. – Это за мной.

– Я сплю спокойно, Мия, – прошептал он. – И верю, что однажды и ты так сможешь.

Стражи, возглавляемые капитаном Ганником, остановились у ее клетки.

– Непобедимый проснулся, – сказал страж. – Он мучается от боли. Донна Леона приказала разбудить тебя, если это произойдет, и обеспечить всем необходимым. Поскольку Личинки больше нет…

– Да, я займусь им, – вздохнула Мия. – Отведите меня в лазарет, будьте любезны.

Страж открыли клетку, и Мия встала. Сидоний наблюдал, как ее повели из казармы в крепость. Ее разум по-прежнему активно работал, пытаясь решить, что делать с зарождающимся восстанием Сида, обдумывая все плюсы и минусы. В голове отдавалось эхо слов Эшлин и Мистера Добряка. Сердце девушки разрывалось – жажда возмездия, которая руководила ею все эти годы, состязалась с мыслью о смерти остальных гладиатов.

Что важнее?

Отмщение за отца и мать, которых, как оказалось, она едва знала? Или жизни людей, которые, как бы она это ни отрицала, стали ее друзьями?

Хотя время было позднее, в лазарете слышался гул голосов. Пройдя внутрь, Мия увидела на плите Фуриана, мокрого от пота. Его руки и ноги были связаны, бинты на груди запятнаны кровью.

– Этот идиот пытался сорвать с себя перевязки, – пробормотал Ганник. – Нам пришлось его обездвижить.

– По мне ползают гребаные личинки! – простонал Фуриан.

– Оставьте меня с ним, – сказала Мия страже. – Я позабочусь о его ранах. Если передадите Пальцу, чтобы вскипятил уксус, буду вам очень признательна.

– Да, чемпион, – ответил капитан.

Кивнув своим подчиненным, Ганник приставил двух стражей к двери в лазарет и пошел звать повара. Мия заметила, что Мечницы уже не было на ее плите. Должно быть, в какой-то момент неночи женщину переместили обратно в клетку – еще слишком рано, чтобы продавать ее Кайто. А значит, они с Фурианом будут одни…

Мужчина осмотрел ее сверху донизу, и его красивый лоб омрачился морщинками. Как всегда, когда они были вместе, в Мие проснулся голод. Фуриан по-прежнему выглядел ужасно, его длинные волосы слиплись от пота, кожа была бледной. Но он проснулся и полностью пришел в сознание, и теперь смотрел на серебряный торквес на ее шее.

– Она назвала тебя чемпионом? – прошептал Непобедимый.

– Я не просила об этом, – ответила Мия. – Но, честно говоря, никто не знал, проснешься ли ты.

– Значит, она отдала тебе мой торквес еще до того, как я успел остыть, и бросила меня гнить?

– Ты не гниешь, – вздохнула Мия.

– По мне ползают гребаные опарыши!

– Личинки поедают плоть, зараженную ядом Изгнанницы. Они спасли тебе жизнь. И если не успокоишься и не перестанешь трепыхаться, то у тебя снова пойдет кровь. – Мия ходила вдоль полок, собирая ингредиенты. – Но вот боль вряд ли приносит тебе удовольствие. Я придумаю что-нибудь, чтобы ее снять.

Фуриан опустил голову на плиту, в его голосе чувствовалась сильная усталость:

– Домина назвала тебя не только чемпионом, но и сиделкой? Где Личинка?

Мия поджала губы, перемалывая ингредиенты в ступке.