Легкое сопротивление, когда ее нож вонзился в его грудь. Теплую кровь, текущую по пальцам. Крошечные алые брызги на щеках, когда ее клинок скользнул в легкие, оставляя ему только одну возможность – смотреть на нее в недоумении,
– …гхр-р…
– Прости, Трикки.
пока она убивала его.
– Как оно, Трикки?
Он покосился на нее, а затем вновь обратил взор на гавань Уайткипа. Эшлин вернулась с рынка с целой охапкой покупок, потратив половину из оставшихся средств на «самое необходимое». Причалы и волнолом были забиты моряками и наемниками, рыбаками и фермерами, торгующими на набережной. Над заливом вырастали огромные арки акведука, тянувшиеся к Городу мостов и костей, а на холме виднелись извилистые садовые лабиринты.[15] В истиносветлом небе пели друг другу серенады чайки, но Эшлин заметила, что оно было уже не таким ярким, как вчера.
Солнца побольше, Саан и Шиих, начинали заходить; свирепый алый Провидец и унылый желтый Наблюдатель плавно спускались к горизонту. Когда два глаза Всевидящего закроются, Саай еще побудет енедолго, озаряя республику своим голубым светом. Но затем, так же неминуемо, как смерть и налоги, наступит истинотьма.
Эшлин, облокотившейся на перила рядом с Триком, казалось, что холод, исходивший от кожи юноши, понемногу улетучивается вместе с солнечным светом. Возможно, это ее богатое воображение. А может, это какой-то аспект темной магики, вернувшей его к жизни. Но если присмотреться, можно было заметить едва проступающий цвет на его коже. Его движения стали более плавными. И когда Трик говорил, он все меньше походил на воплощение бессмертного инструмента Богини и больше на юношу, которого она знала.
Но, стоя рядом с ним, Эш по-прежнему чувствовала мурашки, бежавшие по ее спине.
– Любопытно, как там наша девочка справляется с набором в свою маленькую армию.
– ТЫ ДОЛЖНА СЛЕДИТЬ ЗА ЙОННЕНОМ.
Она кивнула на мальчишку, сидевшего на мотке толстой веревки рядом с грот-мачтой. Он жевал сладкую булочку, которую Эш купила ему на рынке, и играл с Эклипс тенистым мячиком.
– Он никуда не денется, – ваанианка откинула косички за плечи. – И сделай мне одолжение, ладно? Я не нянька. Не рассказывай мне, что я должна делать.
Тогда он посмотрел на нее. Кромешно-черные глаза словно дыры зияли в его голове. Бескровная бледность скрывала его красоту. О, при жизни он был как картинка, тут не поспоришь. Точеные скулы, длинные ресницы, широкие плечи и ловкие руки. Он мог бы стать настоящим сердцеедом, если бы до его сердца не добрались быстрее.
– ПРЕДСТАВЬ, ЧТО ПОЧУВСТВУЕТ МИЯ, ЕСЛИ С НИМ ЧТО-НИБУДЬ СЛУЧИТСЯ.
– Мне не нужно представлять, что чувствует Мия, Трикки. Я знаю ее. Вдоль и поперек.
– И КАКАЯ ЖЕ ОНА, ЭШЛИН? – спросил мертвый юноша.
– Гладкая, как шелк, – ответила та, глядя прямо в бездонную черноту его глаз. – Влажная, как летняя роса, и сладкая, как клубника. – Голосом низким и страстным она продолжила: – Твердая, как сталь, перед тем, как кончить, и мягкая, как облака, после. Мокрая в моих объятиях, как весенний гребаный дождь.
Трик отреагировал быстро, но все равно он двигался не так стремительно, как в доме мертвых. Его рука сомкнулась у нее на горле спустя целую секунду после того, как она прижала меч к шее парня, ткнув кончиком туда, где должен был биться пульс. Эш понятия не имела, можно ли ему навредить. Она видела в каюте, как его ранили в живот и руку итрейские пехотинцы. Трик не стал истекать кровью. Не упал. Ваанианка на мгновение задумалась, на сколько кусочков его придется порезать, чтобы ослабить хватку.
Эшлин перешла на хрип:
– Убери от меня… г-гребаные руки.
– ЛУЧШЕ НЕ ПОДТАЛКИВАЙ МЕНЯ К ЛИХОМУ, ЭШЛИН.
– Неудачное в-выражение, учитывая… нашу историю…
Его рука сжалась сильнее, дреды зашевелились, словно пробудившиеся змеи. Может, с заходом солнц Трик и был ближе к прежнему себе, однако все равно оставался медленным. Но, Богиня, до чего же сильным. Его пальцы сомкнулись на ее коже, как ледяная сталь. Эш крепче прижала меч к его шее. Йоннен наблюдал за ними темными блестящими глазами – умными и злыми.
– Карта, – усмехнулась Эшлин. – П-помнишь?
Трик подержал ее еще с мгновение, а затем отпустил, и девушка по инерции попятилась назад. Не опуская меч и все еще ухмыляясь, потерла шею.
– Ты всегда был гребаной бабой.
– МОЖЕТ, КАРТА НА ТВОЕЙ СПИНЕ И ПОТУСКНЕЕТ ПОСЛЕ СМЕРТИ, ЭШЛИН, – сказал Трик, надвигаясь на нее. – НО ТЕБЕ МОЖНО ПРИЧИНИТЬ МНОГО БОЛИ, И НЕ УБИВАЯ.
– Видишь, так-то лучше, – она подмигнула юноше. – Немного пыла и рвения – такое я люблю. Но я свирепее тебя, Трикки. Я быстрее, красивее, и девушка, которую мы оба обожаем, в конце концов очутилась в моей кровати, а не твоей. – Ваанианка побарабанила пальцами по рукояти меча. – Я победила. Ты проиграл. Так что держись от нее подальше, лады?
– ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ТАК НЕУВЕРЕНА В СЕБЕ? ТАК БОИШЬСЯ, ЧТО ОНА ПОКИНЕТ ТЕБЯ, ЧТО ЗАЯВЛЯЕШЬ СВОИ ПРИТЯЗАНИЯ НА НЕЕ С ПОМОЩЬЮ МЕЧА?