Девушка посмотрела на Элиуса угольно-черными глазами.

– Вы все-таки добились своего, летописец. Полагаю, пришло время прощаться.

Он вздохнул и медленно кивнул.

– Похоже на то.

– Всего наилучшего, старый ублюдок. Спасибо за сигариллы. – Губы Мии изогнулись в сухой улыбке. – Но идите вы в жопу за всю эту хрень с отравленной чашей судьбы.

– Удачи тебе, девочка, – с грустью сказал летописец. – Чем бы все ни закончилось, по крайней мере, у тебя была своя история.

Мия раздавила сигариллу каблуком. Посмотрела своему бывшему наставнику в глаза. Человеку, который взял ее под крыло. Который любил ее как дочь. Который был ей роднее, чем любой из ее отцов.

– Не делай этого, Мия, – взмолился он. – Пожалуйста.

– Я не могу просто оставить Йоннена с ним, Меркурио. Что я тогда за человек такой? Чему я посвятила последние восемь лет, если не семье?

– Но карты больше нет. Ты даже не знаешь, как туда добраться.

Мия закрыла глаза. Подумала об изогнутых губах и длинных золотистых прядях. О мягких изгибах и темных тенях, о веснушчатой коже на мятых, пропитанных потом простынях. Образ так четко вырисовывался перед ней, что казалось, Мия может протянуть руку и прикоснуться к нему.

Образ, который она не забудет до самой смерти.

– Я помню дорогу, – прошептала она.

– Хорошо хоть, что не придется ехать на лошади, – вздохнула Мия.

Она закинула вещи на спину верблюда, ее плечи заныли от их тяжести. Мия знала, что отправляться в пустынную глушь опаснее, чем совать нос в гнездо кровавых ос, так что ехать в фургоне казалось куда более благоразумным решением.^[33] Но после взрыва аркимической соли на конюшню обрушилась огненная шрапнель, и большинство скакунов были искалечены или убиты. В стойлах Красной Церкви лишь один чудесным образом остался невредимым.

Вышеупомянутый зверь жалобно зарычал, глядя на Мию своими темно-карими глазами.

– Ой, заткни пасть, Юлий, – проворчала она.

Мечница и Сидоний наблюдали с лестницы, как она загружает свои пожитки.

– Сколько туда ехать? – спросил Сид.

Мия выпрямилась и заправила волосы за ухо.

– По моим расчетам, дорога по Пустыне Шепота займет как минимум две недели.

– Скоро наступит истинотьма, – заметил он, встретившись с ней взглядом.

– От Последней Надежды до Годсгрейва плыть по меньшей мере восемь недель, – сказала Мечница. – И по последним сведениям, Леди Бурь и Леди Океанов по-прежнему жаждут твоей смерти. Если мы все не падем жуткой смертью в пустыне, как ты планируешь вернуть нас назад в Годсгрейв, чтобы успеть разобраться со Скаевой?

– Кого «нас»? – вскинула бровь Мия.

Мечница нахмурилась, собирая свои дреды в хвостик.

– А ты как думаешь?

– Ты не поедешь со мной, Мечница. Как и ты, Сид.

– Хрень собачья! – воскликнул итреец. – Мы с тобой до конца.

– Все мы, – раздался голос.

На лестнице стояли два последних жреца Красной Церкви. Адонай был одет в палевые кожаные штаны и тонкую мантию из белого шелка. Еще на нем были широкая шляпа, азуритовые очки и белые перчатки – очевидно, чтобы уберечь кожу от лучей солнц. Рядом с ним стоял Меркурио, сменвший робу епископа на более практичные тунику и штаны. Его трость громко стучала по камню, пока парочка спускалась в конюшню.

– Куда это вы собрались? – поинтересовалась Мия.

– С тобой, маленький даркин, – ответил вещатель.

Мия часто заморгала.

– Ну уж нет.

– Все улики указывают на обратное, – отчеканил ее бывший учитель, поправляя мешок на плече.

– Меркурио, – Мия опустила руку на его предплечье. – Ты не можешь отправиться в путешествие по магически загрязненной пустыне, которое продлится недели. Тебе восемьдесят лет.

– Мне гребаных шестьдесят два, – процедил старик.

Мия молча смотрела на него.

Меркурио возмущенно упер руки в бока.

– Послушай-ка сюда, вороненок, я резал глотки, еще когда ты была ростом со струпопса…

– И я о том же.

Девушка перевела взгляд с Сида на Мечницу, с Меркурио на Адоная, и покачала головой.

– Я ценю вашу готовность пойти со мной, правда. Но даже если бы я хотела рискнуть вашими жизнями, на всех нас не хватит верблюдов. Что будете делать, пойдете к Короне пешком?

– Если потребуется, – проворчал старик.

Мия посмотрела на епископа и вещателя.

– Вы единственные, кто остался из иерархов Церкви. Если мне все же удастся это провернуть, если равновесие между Светом и Ночью восстановится, нам понадобятся люди, которые знают, что на самом деле должна представлять собой Красная Церковь. – Мия вскинула бровь и покосилась на трость Меркурио. – И без обид, но ты уже давненько не сражался на передовой…

Адонай начал было возражать.

– Вестимо, тебе понадобятся все…

– Я – Леди Клинков, не так ли?

– …Так, – кивнул вещатель.