– Так ты… дочь властителя всего Элидэна? – выдохнул я, удивленно уставившись на нее. – Благодетеля ордена Святой Мишон, защитника державы и помазанника Божьего.

– Поверь, мой отец совсем не так велик, как гласят его титулы.

Я с трудом верил ушам, однако говорила Астрид Реннье искренне. В ней чувствовалась благородная жилка, oui, но главное – в ее осоловелом взгляде читались негодование и гнев, почти не оставлявшие места сомнению.

– Так ты и впрямь… королевских кровей…

– Бастард, вот кто я.

– Не думал, что есть бастарды-девушки.

– Это потому, что девушки ничего не наследуют. Но я и правда королевский бастард. – Астрид убрала за ухо локон цвета воронова крыла. – А иногда еще и знатная сучка.

– Никогда бы не подумал…

– А, вот он и показал наконец зубы. Похоже, в нем все же есть лев.

– Что ты делаешь в Сан-Мишоне?

– Меня сюда упрятали, убрали с глаз долой, – ответила она, поигрывая мундштуком трубки. – Я, видишь ли, росла при дворе. Моя мать жила по всем правилам фаворитки принца, но когда принц стал императором и нашел себе императрицу, новая невеста стала возражать против нашего присутствия. Так нас и постигла судьба всех нежелательных аристократок в этой империи. Нас отослали в укромный и безопасный монастырь. – Губы Астрид изогнулись в горькой усмешке. – Впрочем, это лучше борделя.

– Так твоя мать тоже тут?

– Нет. Сучка-императрица Изабелла сочла за мудрое разделить нас. Мама – в Редуотче, в женском монастыре святого Клиланда. Я ее целый год не видела.

– Соболезную. Это просто…

– Несправедливо, – подсказала Астрид. – Это просто несправедливо.

– Ты поэтом дала ему такую кличку? – сообразил я.

Она обратила на меня озадаченный взгляд воспаленных глаз.

– Мерина. Ты назвала его Справедливый.

– А-а. – Астрид кивнула, и на нее снова напало странное настроение. – Вот и его у меня отняли. Здесь это хорошо умеют. Забирать. – Она скрестила руки на груди и поджала губы. – А ты какую кличку ему дал? Что-нибудь заезженное вроде Тени или Темного?

– Он остался при своем. Справедливый ему подходит.

Астрид грустно улыбнулась, а я посмотрел на родинку у нее над губой.

– Merci, – сказала новиция.

– Соболезную. По поводу всего, что у тебя отняли.

– Сердца не разбиваются, только саднят. – Астрид пожала плечами, будто стряхивая с них тень. – Но я благодарна за то, что ты заступился за меня перед настоятельницей. Вроде пейзан, а на благородные жесты способен.

Услышав похвалу, я зарделся. Вообще, рядом с Астрид я сделался сам не свой. Она явно была старше и устройство мира понимала глубже. К тому же это она набила мне татуировки. Я, может, и выше, сильнее, закален многолетним трудом и месяцами фехтования, но рядом с ней ощущал себя несмышленым ребенком.

– А как ты сюда проник? – спросила она. – Ключ украл?

– Я не вор, сестра-новиция.

– Как же ты тогда намеревался здесь порыться? Этот ворчливый старый хрен Адамо обычно запирает двери на ночь.

– Хотел погнуть прутья решетки, но, если честно, дальше этого не думал. Я еще даже не знаю, как буду возвращаться в казарму.

– Наверное, тем же путем, каким выбрался?

– Без крыльев этого не сделать. Я вылез через нужник.

– Дерьмовый план, инициат.

Жан-Франсуа прервался и тихонько хихикнул.

– Вот видишь, де Леон, это весело.

– Иди на хер, вампир.

Историк слегка поклонился и продолжил записывать.

– Я повесил голову, осознав, что сестра-новиция права. В Скайфолле Серорук предупреждал насчет моей импульсивности, но, видимо, урок я не усвоил.

– Полагаю, это было чуточку глупо, – признал я.

– Ну-у-у, я бы сказала, безрассудно, – уточнила Астрид. – Согласись, брату Ордо Аржен больше идет быть безрассудным, чем глупым.

Она улыбнулась, и я невольно ответил ей тем же.

– А вот теперь ты точно очарован.

Астрид снова протянула мне трубку.

– Остатки сладки.

– Merci, нет. Я не курить сюда пришел.

– Зачем же тогда, инициат де Леон?

Я присмотрелся к сестре-новиции, стараясь не замечать приводящего в трепет сладостного аромата ее крови. Она проникла в запретную секцию и говорила о власти с таким пренебрежением, что я решил: если открыть ей правду, вряд ли она кому-то о ней разболтает. Я не знал, можно ли ей доверять, но – Господь свидетель – я не доверял вообще никому.

К тому же Астрид была права. Она не то что обворожила меня, я чуть ли не рабом ее сделался.

– Ты когда-нибудь слышала о сангвимантии?

– Нет, но похоже, это магия крови?

– Не знаю, это вроде как мой дар крови.

– Разве ты не… слабокровка?

Я прикусил губу, вспомнив, как от ее прикосновений, когда она набивала мне на груди льва, покалывало во всем теле. Покрутил на пальце кольцо, которое мне еще в детстве подарила мама. Лучше бы она мне тогда просто правду раскрыла.