Я провожу их обоих в свою комнату, и Сейдж осторожно обходит щенков, чтобы занять место на полу рядом со мной, а Феликс занимает место за маленьким, никогда не использовавшимся столом, заваленным книгами, которые я уже использовала для своих занятий сегодня, а также всеми вещами Гейба. Небольшая стопка книг Атласа действует на меня как маленький маячок, указывая на то, как сильно мне нужно найти моего Связного и услышать его.

Я прочищаю горло, оглядываюсь на Сейдж и говорю: — Итак, расскажи мне о том, что происходило с тех пор, как мир, каким мы его знали, закончился.

Я ожидала услышать о том, что все официально переехали в особняк, но это не совсем то, что я получила.

Сейдж бросает на меня взгляд. — О, ничего особенного. Кроме того, что я определенно Центральная Связная. Киран — один из моих Связных, и у меня есть четыре, которые отмечены в очень безопасном, очень секретном повторном тесте моего отца. Так что, знаешь. Здесь все как обычно.

Четыре.

Срань господня.

Меня внезапно не волнует ничего больше, чем узнать о ее Связных. Мое собственное дерьмо просто испаряется из моего мозга. — Итак, Киран, Феликс, Райли и… какой-то другой парень? Ты его знаешь?

Она хмыкает и прислоняется спиной к кровати, резко откидывая голову назад, что я могу полностью поддержать, и говорит: — Да, я знаю его. Он уже закончил Дрейвен год назад и переехал в другой город по работе. Он из одной из низших семей, но приехал в Дрейвен на стипендию, потому что его дар был очень сильным. Грифон пытался уговорить его вступить в ТакТим, но он хотел чего-то более оплачиваемого.

Понятно. Когда ты родом из ничего, ты выбираешь лучший вариант. — Так… ты собираешься связаться с ним сейчас или позже?

Она застонала и приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на меня. — Мой папа и Норт обсуждают это, как будто я ребенок, который не может принимать собственные решения по таким вопросам. Они также наблюдают за ситуацией с Райли и Джованной на расстоянии, пока не станет безопасно вытащить его оттуда, хотя я умираю внутри, думая о том, что с ним сейчас происходит, но мое мнение по этому вопросу также очень низко в списке приоритетов.

Краем глаза я вижу, как Феликс корчит гримасу, кусает губы, как будто сдерживается, чтобы не вмешаться, и я указываю на него. — Даже не думай сейчас рассуждать об этом рационально, Дэвенпорт. Мы здесь для того, чтобы ненавидеть контролирующих мужчин в наших жизнях, а не их очень разумных и хороших доводов.

Он усмехается и качает головой на меня, в то время как Сейдж снова стонет. — Я знаю, что это угроза безопасности и ничего общего с тем, как они меня воспринимают, но почему это всегда должно быть так? Почему что-то, хоть что-то, не может быть для меня легким или нормальным?

Я складываю домашнюю работу, чтобы освободить место на полу, и Август использует эту возможность, чтобы вклиниться между мной и Сейдж. Я почесываю его, и он ложится на живот, утыкаясь лицом в мои ноги и внимательно осматривая комнату.

Брут лежит на спине и крепко спит у моих ног, не обращая на меня никакого внимания.

Сейдж копается в бумагах и говорит: — Можно подумать, что опыт, близкий к смерти, избавит нас от заданий, не так ли? Хотя я сомневаюсь, что твой Связной позволит это. Мы будем вынуждены сдать дерьмо, по крайней мере, для него.

При мысли о Ноксе у меня защемило в груди, тяга к нему нарушила мои планы переночевать завтра с Гейбом. Я знаю, что Норт сказал, что все они «заботились обо мне» после того, как мои узы начали свою серию убийств, но я не удивлюсь, если Нокса не было в этом списке.

Или если он делал самый минимум возможного.

Феликс снова смотрит на меня, и я поднимаю на него бровь, пока он не говорит: — Не могу не заметить, что теперь с тобой здесь два существа.

Сейдж оглядывается и пожимает плечами. — Это Август, одно из существ Норта. Мы познакомились, когда Оли пришла забрать меня после инцидента с Большим пожаром. Ты действительно думаешь, что после того, как Оли была схвачена и ранена, он не собирался добавить своего маленького шпиона? Я удивлена, что он дал тебе только одного.

Август поднимает голову при звуке своего имени, и я почесываю его, чтобы он снова успокоился. Брут просыпается и сразу же тоже просит немного любви, которую он получает, как драгоценный ребенок, которым он и является. — Я могу попросить и змею. Моим узам она очень понравилась.

Сейдж немного возится со своим телефоном, сглатывая, когда кивает мне. У нее явно фобия, но она не спорит с моими надеждами, потому что она лучшая.

А вот Феликс — да. — Ты не можешь жаловаться на то, что застряла здесь, и в то же время говорить, что хочешь, чтобы за тобой по пятам ходила гребаная змея. Господи, Оли, это уже слишком. Даже для тебя.

Я хихикаю от напряжения в его голосе. — Боишься маленькой змейки? Это меняет все мои представления о тебе, Феликс. Серьезно. Она милая и оторвала руки нескольким парням ради меня. Если это не самая драгоценная вещь, которую я когда-либо видела, то я не знаю, что это такое.