Это был буквально мой худший кошмар, и прошел целый год в бегах, прежде чем я перестала просыпаться в луже пота и панике. Слава Богу, я пережила это до того, как мне пришлось начать делить постель с моими Связными. Я не смогла бы скрыть это от дара Грифона. Он бы точно «споткнулся» об эти чувства со своими Нейро-шпионскими способностями.

Боже, как я скучаю по нему.

Мне не хватает заботливого и властного Норта, полного принятия и любви Атласа ко мне, преданного, доброго, дикого и уверенного Гейба.

Я даже скучаю по нелюбви Нокса и по его сновидческой постели с сотней кошмаров, стерегущих нас обоих, и я чертовски скучаю по Бруту.

— Для печально известного БО ты выглядишь как-то жалко, — говорит парень, держащий меня за руку. Я пожимаю плечами, потому что если уж я застряла с этими засранцами, то могла бы и повеселиться.

— На самом деле не имеет значения, как я выгляжу, не так ли? Ты все равно будешь первым, кто умрет, когда я возьму этот лагерь. Следующей будет болтливая Зара. Тогда тот, кто, черт возьми, сломал ногу моему Связному, пойдет следующим. Ему она вроде как нужна, чтобы не отставать от меня.

Парень насмехается, но старший, более крупный охранник рядом с ним бьет его по затылку и говорит: — Для Нейро ты довольно глуп, Кэм. В четырнадцать лет она уничтожила больше людей, чем атомная бомба. Заткни свой рот, пока тебя не убили, как только Франклина отправят на задание.

Кэм еще немного насмехается, выпячивая грудь и придавая своей походке дополнительную развязность, как будто он важный человек, но больше ничего не говорит. Никто больше не пытается это делать, и все хватаются за оружие, пока мы идем через оживленный лагерь. Вокруг суетится множество людей, но они разбегаются от нас с озабоченным или откровенно испуганным видом.

Вот так я понимаю, что действительно монстр, независимо от того, что мои Связные говорят обратное.

Когда мы достигаем палатки Дэвиса, мы останавливаемся снаружи, пока старший охранник заходит первым, вероятно, чтобы объявить о нашем прибытии и получить приказ, где нас разместить, и я на секунду оглядываюсь на Кирана, чтобы проверить, как он справляется со всем этим движением.

Ответ на этот вопрос — совсем не хорошо.

Его обычно загорелая кожа выглядит бледной. На его лбу выступили капельки пота, и даже когда он держит рот под мощным контролем, кажется, что он вот-вот потеряет сознание.

Я снова поворачиваюсь лицом к болтливому молодому охраннику и говорю тихим, низким тоном: — Если он умрет от сломанной ноги, я вызову все твои самые мрачные кошмары, пока твой мозг не разрушится внутри твоего черепа. Я использую все уловки, которые Дэвис вымучил из меня, чтобы продлить твою смерть, пока ты не умрешь корчась.

Он сглатывает.

Я начинаю привыкать к этой реакции.

Я слышу, как клапан палатки снова отодвигается, а затем слышу его голос: — Кто бы мог подумать, что все, что нужно, чтобы пробудить в тебе тьму, это твои Связные здесь? Ты восхищаешь меня, маленькая Заклинательница.

Не реагируй на него, Оли. Не дай ему понять, как сильно ты ненавидишь его одобрение.

Молодой охранник вытягивается по стойке смирно и подталкивает меня вперед, делая вид, будто он не просто обделался от моих слов, и направляет меня в рабочее помещение Дэвиса. Мы должны считать за счастье, что это именно оно, а не его настоящая палатка пыток, но сейчас не время указывать Кирану на это.

Она раз в пять больше, чем палатка, в которой нас держали, а с высокого потолка свисают лампы, делая пространство светлым и привлекательным. Все это фарс, то, как тщательно Дэвис все спланировал, чтобы создать впечатление, что он хороший и порядочный человек, а не полный садист, каким он и является.

В одном конце помещения стоит деревянный стол, рядом с ним операционный стол, оборудованный ремнями и стременами. Я оглядываюсь и вижу, как Киран хмурится. Когда он встречает мой взгляд, в нем звучит вопрос, на который я сейчас не могу ответить. Вероятно, он придумывает всевозможные идеи о том, что происходит на этом столе, и я уверена, что по крайней мере половина из них будет правильной.

Дэвис возвращается к своему столу с инструментами и делает резкий взмах рукой в сторону стола. — Помогите нашей гостье взобраться на стол, а ее сломанного Связного оставьте на месте, где он сможет наблюдать за всей моей тяжелой работой.

Я подхожу сама, не давая охранникам удовольствия тащить меня, и, хотя это неудобно с моими ограничителями, я взбираюсь на стол. Они очень осторожны, когда привязывают меня, закрепляют новые ремни, прежде чем снять старые, и мне хочется закричать на них, потому что, конечно, я ничего не собираюсь делать.

Дэвис, без сомнения, сильнее меня. Я не чертова идиотка.