Гейб игнорирует Нокса и обращается к Норту: — Ты собираешься поговорить с ним или мы просто… оставим его там гнить, пока не вернем Оли? Есть ли здесь какой-то план, или мы просто надеемся, что он исчезнет?

Нокс бросает на меня взгляд с другого конца стола, но я не хочу говорить об этом слишком много в присутствии остальных. Сойер оглядывает всех нас и откидывается на спинку стула в ожидании ответа, придвигаясь ближе к сестре, чтобы защитить ее.

Норт тщательно подбирает слова, но не отступает. — Он доказал, что у него есть знания, которые могут быть только у человека со связями в Сопротивлении. Он солгал нам или, по крайней мере, утаил правду.

Гейб пожимает плечами в своей очень юношеской манере. — Оли тоже. Никто из вас не предлагает запереть ее, когда она вернется домой.

Глаза Норта сузились в ответ. — Олеандр не участвует в этом обсуждении, и она была похищена Сопротивлением. Она жертва, а не возможный заговорщик.

Сейдж пристально смотрит на него, затем делает вдох и вклинивается: — Оли будет в ярости, и вы все это знаете. Я ничего не могу сделать, чтобы заставить вас отпустить его, но предупреждаю, она перейдет на восьмой уровень ужасающей Связной, когда узнает…

Норт прерывает ее: — Атлас в изоляции. Он в своей комнате, его кормят три раза в день приличной едой, у него есть доступ ко всем привычным удобствам, кроме телефона и интернета. Он ни в коем случае не страдает, и я могу заверить тебя, что когда Оли будет дома, я напрямую поговорю с ней об этом. Я принял во внимание ее мысли и чувства, не сомневайся.

После того, как Норт спас ее из горящего здания и прикрыл, он явно получил от Сейдж несколько плюшек, и хотя она строго посмотрела на него, она кивнула и вернулась к еде.

Это худший ужин с тех пор, как Нокс перестал притаскивать сюда женщин, чтобы раззадорить нашу Связную. Я доедаю свою тарелку так быстро, как только могу. Когда я заканчиваю, Норт убирает свои файлы, его собственная тарелка все еще наполовину заполнена, и он отодвигает ее без раздумий.

Мы выходим через кухню в служебные коридоры, которые проходят через здание для персонала. Когда я собираюсь последовать за Нортом, Нокс хватает меня за руку, чтобы остановить, его глаза темнеют в приглушенном освещении. Я призываю Норта идти без меня, а затем поворачиваюсь к Ноксу.

Он не пьян, но в данный момент определенно пьет больше. Скоро нам придется остановить его.

— Норт рассказал мне о твоем даре, о том, что ты можешь делать теперь, когда Привязанный с ней.

С ней.

Он говорит это так, словно даже просто ее имя — яд на его языке. Раньше меня это никогда не беспокоило, я знаю все причины, почему он такой, но сейчас это похоже на прилив кислоты в мою кровь, обжигающей все, к чему она прикасается.

Я киваю ему, не доверяя своему голосу, и он воспринимает это как подсказку к продолжению.

— Никогда не практикуй это на мне. Говорю это как твой друг. Я убью тебя, если ты хоть на секунду заглянешь в мою голову.

Мне не нужно было смотреть на него, чтобы знать, что он говорит правду. Мне также не нужно было быть предупрежденным им.

Я знаю, какие ужасы там прячутся.

Я пожимаю плечами и бормочу: — Не буду. Я уже говорил об этом с Нортом и буду работать над тем, чтобы попасть к нему. Тебя выпустят из этого.

* * *

В доме есть только один лифт, который спускается вниз, по уважительной причине.

Вы же не хотите, чтобы гости дома споткнулись о работу, которую мы проделали здесь, или о пленников, которых мы привезли из офиса совета. И мы определенно не хотим, чтобы кто-нибудь из приезжающих членов совета увидел Ноакса, прикованного к полу, покрытого кровью и пытающегося освободиться.

Сегодня он выглядит особенно плохо. Полагаю, три дня здесь без еды и воды делают это с человеком. Когда он слышит лифт и звук наших шагов по бетону, то дергается от своих цепей.

— Мне больше нечего сказать! — бормочет он, прерывисто и слабо, а Норт насмехается над ним.

— Мы здесь не для того, чтобы допрашивать тебя. Это уже в прошлом.

То немногое, что осталось от крови на лице Ноакса, отхлынуло, и он вскарабкивается на колени. Его голос едва ли больше, чем хрип, когда он торопливо произносит: — У меня была одна задача. Найти твою Связную и вживить ей трекер. Вот и все! Они собирались убить моих детей! Что мне оставалось делать?

Глаза Норта даже не потрудились взглянуть на меня. Мы проводили подобные допросы уже более тысячи раз. Он знает, как я двигаюсь, когда слышу ложь. Я переминаюсь на ногах, именно так, как сейчас, потому что в воздухе слова кажутся мне неправильными на вкус.