Я киваю и обращаюсь прямо к нему, сознавая, что остальные трое все еще спят. «Я понимаю, что речь идет о доверии, а не о реальной проблеме с узами, но если это связано с его родителями и тем, что случилось с Ноксом, то, думаю, тебе нужно дать ему передышку. Я не собираюсь бросать камни из-за сохранения секретов о травмирующих вещах. Я не рассказывала вам, ребята, о большинстве своих вещей… потому что это все слишком. Если бы не Атлас, и тот факт, что мое пребывание в лагерях Сопротивления было так тщательно зафиксировано, вы бы многого не узнали, потому что я просто не могу об этом говорить».
Руки Грифона обхватывают мой затылок, его большие пальцы поглаживают мягкие завитки моих волос, и я чувствую себя защищенной от того, что меня с такой заботой держит такой сильный и смертоносный мужчина.
«Знаю. Я стараюсь не быть засранцем, но когда речь идет о твоей безопасности, я имею полное право призвать их к ответу. Есть все шансы, что их узы могут навредить тебе, и что мы ошибаемся в том, что это ложь. Я попрошу Сойера повторно провести анализ крови Дрейвенов через систему, чтобы мы могли убедиться, что ты права. Если окажется, что они Связные, тогда нам нужно будет серьезно поговорить о том, что нам делать теперь, когда мы знаем, что внутри них тоже есть существа».
Я отстраняюсь от него и смотрю на него с суровым выражением лица, мои узы немного вырываются на поверхность в раздражении от его слов. «Я не хочу, чтобы меня держали вдали от моего Привязанного. Мои узы не будут держаться в стороне от них обоих».
Грифон кивает, но не отступает. «Я знаю это. Но ты должна понимать, что мы все принимаем меры предосторожности из-за твоих уз. Есть определенные вещи, на которые согласились все мы, даже Нокс, и мы делаем это, потому что знаем, на что способны твои узы. Это наша обязанность, как твоей группы Связных, помочь сохранить твои узы счастливыми, безопасными и вне зоны убийств, если только твоя жизнь не находится под угрозой».
Я киваю и отхожу от него, достаточно счастливая, чтобы принять то, что он говорит, но мне нужно немного пространства на секунду, чтобы осмыслить это. Почему все должно быть так чертовски сложно?
Я раздеваюсь и забираюсь в душ, в основном для того, чтобы чем-то заняться, хотя на самом деле мне это не нужно, и позволяю горячей воде стекать по моему телу и впитываться в кожу, наблюдая, как Грифон одевается на день. Рано утром у него тренировки с персоналом, а затем длинный список мер безопасности, которые необходимо пройти. Я уже знаю, что у него так много забот, и добавлять к этому что-либо из моего дерьма мне кажется совершенно неразумным.
Когда он пристегивает свое оружие, вытащенное из сейфа под раковиной в ванной, о котором я совершенно не подозревала, я снова обращаюсь к нему напрямую: «Что делает Нокс? Ты сказал, что даже Нокс согласился на некоторые вещи, связанные с моими узами. На что он согласился?»
Грифон делает глубокий вдох, и я могу сказать, что он сомневается в моем интересе к последнему из моих Связных. Думаю, что еще неделю назад, если бы я проявила такой интерес, он бы поощрял это и был рад этому, потому что хочет, чтобы группа Связных была полной и чтобы у всех нас была дополнительная безопасность. Но то, что было сказано вчера за ужином, и то, что он увидел в палатке между нашими узами, встревожило его, и теперь он не так уверен.
«Он согласился спать в своей комнате. Согласился дать тебе любую свою одежду, которая тебе может понадобиться, чтобы сохранить спокойствие и сосредоточенность твоих уз, и когда ты была спасена от Сопротивления и нуждалась в контакте с кожей, он согласился и на это».
Ни хрена себе.
Он согласился на контакт кожа к коже.
Мой шок, должно быть, ощутим, потому что Грифон кивает, даже стоя ко мне спиной. «Норт был с ним все это время. Он не подпустил бы к себе никого другого, пока держал тебя на руках, но, честно говоря, я не ожидал ничего другого».
«Ты ведь знаешь, в чем причина, не так ли?»
Оперативник оглядывается на меня через плечо и, сохраняя зрительный контакт, отвечает: «Знаю. Я не могу сказать тебе, в чем дело. Никто не может сказать тебе, кроме него. Несмотря на то, что я зол на них двоих, я не собираюсь этого нарушать. Потому что, как ты сказала, травма — это тяжело, а более травмированного человека, чем Нокс Дрейвен, не найти.
Я киваю и снова погружаю голову под воду, в основном, чтобы отвлечься от напряженности момента. Грифон заканчивает и возвращается к кабинке, открывает дверь и запечатлевает на моих губах быстрый поцелуй, прежде чем уходит, чтобы начать свой день.