Джерико.

Она по-прежнему беспокоится только о нем, не упоминая об остальных.

Когда я говорю ей об этом, она просто качает головой в ответ, ее голос срывается, когда она признается: — Я не хочу остальных. Я не хочу возвращаться домой к отцу. Я хочу увидеть Джерико в последний раз, а потом хочу умереть, Атлас. Я хочу, блядь, умереть здесь.

У меня сводит живот. Грифон сказал мне, что на его допросах она была лишь оболочкой женщины, но… такого я не ожидал. — Аурелия, как ты можешь так говорить? Как ты можешь…

Она прерывает меня, ее голос пронзительный и панический: — Если я выйду, то мне придется вернуться к ним всем. Я не хочу этого! Я отправилась в лагеря, чтобы умереть. Я пошла туда, чтобы покончить со всем этим, Атлас. Я просто хочу покончить с этим.

Она начинает всхлипывать, и мне требуется все, чтобы не дать себе подойти и обнять ее, потому что она просто… сломлена. Отчаялась. Так глубоко погрузилась в свои собственные страдания, что полностью сдалась.

— Аурелия, что происходит? Дай мне что-нибудь, что угодно, и я постараюсь найти для тебя Джерико.

Возможно, я лгу ей и попаду в ад за эти слова, но она давится рыданиями и бормочет в ответ: — Нам лучше умереть, Атлас. То, что они запланировали для всех нас… нам лучше умереть.

Глава 4

Оли

Я остаюсь с Нортом в его кабинете до глубокой ночи. Вместо того чтобы наблюдать за его работой или отвлекать его каким-нибудь заманчивым способом, я настраиваю себе один из его многочисленных запасных ноутбуков и работаю над информацией, которую Сойер медленно скармливает мне. Он хочет выяснить, узнаю ли я кого-нибудь или есть ли в Сопротивлении что-то, что вызывает у меня подозрения, и я более чем счастлива помочь, чем могу.

Это медленная и утомительная работа, в основном потому, что я мало что нахожу, но это все же лучше, чем сидеть без дела, и я первая признаю, что мне нужно отвлечься.

Теперь, когда я знаю, что завтра мне предстоит покинуть Убежище, чтобы выследить и забрать Джованну и Райли, меня охватывает нервная энергия. Я не беспокоюсь о том, что меня ранят или схватят, мои узы настолько выросли и окрепли за последние несколько недель, что я уже не боюсь ничего подобного, но меня пугает страх неудачи.

Жизнь Сейдж зависит от этого.

Я не дура, я знаю, что доказать ее невиновность без тени сомнения — единственное, что я могу сделать прямо сейчас, чтобы спасти ее жизнь. Если есть хоть малейший шанс, что она связана с Сопротивлением, то она будет заперта навсегда.

Если они не убьют ее вместо этого.

Ни то, ни другое здесь не вариант.

Я также не хочу разочаровывать своих Связных или показывать себя обузой для кого-либо из них. Мне хочется, чтобы все они знали, что я могу защитить себя и любого из них, если придет время. Даже очистив сегодня утром Убежище от Сопротивления, я все еще чувствую, что мне предстоит пройти долгий путь.

Может быть, у меня какой-то странный фетиш похвалы или что-то в этом роде, кто знает?

Я держу видеозапись камеры Сейдж в углу экрана все время, пока работаю, просто чтобы быть абсолютно уверенной, что она там в безопасности. То, что я могу доверять своим Связным и друзьям свою и ее жизнь, не означает, что я могу доверять всем. Здесь живет много сотрудников ТакТим, членов совета и других членов сообщества. Хотя я не сомневаюсь, что охрана будет строгой, здесь явно происходят более странные вещи. Будь я проклята, если позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось в мою смену.

Когда Норт, наконец, заканчивает работу и закрывает компьютер с тихим щелчком, он стонет и откидывается в кресле, пока его спина не издает удовлетворительный хруст.

Я вздрагиваю и смотрю на него, моргая, пока мои глаза отвыкают от резкого света экрана. Я не заметила, как пролетело время, пока работала. Когда я бросаю взгляд на окно и вижу, что на улице темно, это немного шокирует меня.

Я открываю рот, чтобы сделать какой-нибудь умный комментарий по этому поводу, когда у меня урчит в животе, и Норт бросает хмурый взгляд в мою сторону.

— Почему ты ничего не сказала раньше? Мы могли бы отправиться домой час назад или даже больше, — ворчит он, а я закатываю глаза в его сторону.

— Я не была голодна до этого. Даже не заметила, что уже стемнело. Кроме того, уверена, что прошло гораздо больше времени с тех пор, как ты что-то ел. Я не настолько нежна, чтобы не справиться с поздним ужином.