— Еще что-нибудь? — сохраняю свой тон ровным и деловым, чтобы он не отчитывал меня дальше.

К счастью, сейчас он не может видеть моего лица.

— Нет, это все. Я прослежу, чтобы секретарь отправил приглашение с указанием времени. Уверен, мне не нужно объяснять, к каким последствиям все это может привести.

Он вешает трубку, не сказав больше ни слова, и я сжимаю телефон чуть сильнее, чем нужно, а затем швыряю его на стол. Руки дрожат, мышцы напряжены, и я в пяти секундах от того, чтобы что-нибудь разбить. Считаю в уме.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. Одиннадцать. Двенадцать.

С каждой цифрой мои мысли уносятся все дальше и дальше, и гнев все больше и больше покидает меня. Через несколько минут я достаточно успокаиваюсь, чтобы спуститься на кухню и найти что-нибудь перекусить. Как обычно, здесь пусто, и полуденный свет проникает внутрь через большие стеклянные двери, выходящие на просторное патио.

Когда добираюсь до кухни, я все еще зол и не в настроении готовить, поэтому делаю сэндвич с арахисовым маслом и джемом, затем смотрю на тропинку, ведущую к лесу. Закрываю глаза и наслаждаюсь нахлынувшими воспоминаниями.

Бел, бегущая по листьям, ее испуганный шепот, когда она думала, что я вот-вот поймаю ее. Страх в ее глазах и звуки, которые она издавала, когда я толкнул ее на колени в грязь. Кровь на ее коже, слезы, стекающие по ее гладким щекам. Прекрасна. Настоящий шедевр из хаоса и страха. Она выглядела так сексуально с моими отметинами на коже. Хотел бы я провести с ней больше времени и оставлять отметины понемногу, пока она вся не покроется ими. Вся в синяках и ссадинах, пока я не уложил ее и не показал, какая она хорошая девочка. Я хотел похвалить ее, сказать, как прекрасно она бегает, как восхитительно борется со мной. Напомнить ей, что она никогда не сможет от меня убежать.

В следующий раз, когда прикоснусь к ней, хочу впиться зубами в ее кожу, оставить следы на бледной шее, чтобы все увидели, что она моя. Тогда никто не будет настолько глуп, чтобы приглашать ее на свидание или даже взглянуть на то, что принадлежит мне. Я недовольно вздыхаю и запихиваю в рот остатки сэндвича. Это хреново, но она — луч света в моем темном мире. Мне нужно увидеть ее. Прикоснуться к ней. Почувствовать ее запах.

Обычно я не увлекаюсь женщинами. В конце концов, если ты можешь заполучить любую киску, зачем влюбляться только в одну? Но Бел — другое дело… В ней есть что-то особенное, и я хочу обладать ею, как редчайшей драгоценностью. И со временем я это сделаю, но пока мне нужно набраться терпения. Не хочу, чтобы кто-нибудь сообщил моему отцу, что я снова встречался с ней, или заставил его думать, что она мне интересна. Если он подумает, что я в ком-то заинтересован, то найдет способ использовать это против меня. И как бы я ни убеждал себя, что мне все равно, втягивать Мэйбел в эту неразбериху с отцом — не то, чего я хочу. Я эгоист и чертовски испорчен, но никому бы не пожелал иметь дело с этим человеком.

Как бы тяжело мне ни было, придется подождать, даже если ожидание — это не мой стиль. Однако это не значит, что я не могу преследовать, соблазнять или дразнить. В конце концов, она выглядела такой чертовски хорошенькой, когда страх искажал ее тонкие черты.

БЕЛ

У вас когда-нибудь возникало это странное ощущение покалывания в затылке? То, которое заставляет чувствовать, что за вами наблюдают? Когда волоски встают дыбом, а кожа покрывается мурашками. Потому что у меня такое было. За последнюю неделю — больше раз, чем могу сосчитать. И я не могу решить, то ли это из-за событий, которые произошли между мной и этим психом, или же потому, что он все еще наблюдает за мной, затаившись в тени, ожидая подходящего момента, чтобы наброситься. В любом случае, мне не нравится это ощущение.

Я толкаю тележку с продуктами по проходу с большей поспешностью. Уже поздно, и в магазине почти никого нет, кроме продавьцов и кассиров. Это мое любимое время для покупок, потому что здесь пусто. Никто не обращает внимания на мою поношенную толстовку и шлепки. Обычно я езжу в соседний город и захожу в Walmart или Aldi's, но покупаю всего несколько вещей.

Бросаю взгляд на свою тележку и потираю шею, чувствуя, как покалывает кожу. Игнорирую это ощущение, поскольку оно стало постоянным в моей жизни, и сосредотачиваюсь на покупках. Если мои подсчеты верны, я не превысила двадцатидолларовый бюджет на еду и могу питаться этим неделю. Дешевые хлопья, молоко с почти истекшим сроком годности и полкило индейки, которую я могу добавлять в салат. Салат-латук уже начал портиться, так что его тоже уценили. Я съем все это до того, как оно испортится, и это сэкономит мне деньги, а это главное. Черт возьми, это спасет еду от порчи, ведь они все равно ее выбросят, если я не возьму.