Сажусь на скамейку, стараясь не кривиться — бок пульсирует и горит. Она со вздохом опускается рядом.

— Это лучшая вечеринка в мире. Твой отец часто устраивает подобные мероприятия?

— Нет, только пару раз в год.

— И ты посещаешь их все?

Она отпивает из бокала, а я смотрю на нее сверху вниз.

— Нет, только те, которые мне приказано посещать.

— Приказано?

Как можно быть такой чертовски глупой?

— Ты не помнишь мой разговор отцом? Я здесь только потому, что он приказал мне.

Мой ответ ее совершенно не задевает. Она ставит стакан на пол и наклоняется, чтобы поцеловать меня. Как и в первый раз, когда попыталась это сделать, я не двигаюсь под ее губами.

Когда она проводит языком по моим губам, мне приходится прекратить этот фарс и схватить ее за подбородок, останавливая. Ее глаза распахиваются, и я вижу в них жар, а не страх. Возможно, она справится с Охотой лучше, чем я думал. Раздается звон хрусталя, и музыка затихает. Встаю и протягиваю ей руку.

— Это сигнал. Нам пора идти, иначе нас хватятся.

Она поджимает губы, и мне хочется врезать по чему-нибудь кулаком.

— Мы можем пропустить это и остаться здесь. Это станет идеальным временем, чтобы узнать друг друга получше, пока все остальные отвлечены.

Мне не нужно спрашивать, что она имеет в виду под идеальным временем или возможностью узнать друг друга получше. Она хочет мой член, и это чертовски плохо.

Нежнее, чем могу себе представить, я вытаскиваю ее из ниши, и мы возвращаемся на вечеринку. Когда появляемся, отец сразу замечает нас, и на его лице появляется самодовольная улыбка. Все собираются в небольшой круг в центре зала. Он жестом подзывает меня, и я, заставив себя улыбнуться, медленно подхожу к нему.

— Теперь, когда мой сын присоединился к нам, мы можем начинать выступления.

Он машет клиентке слева от себя и позволяет ей говорить об акциях и еще о какой-то ерунде. Я не обращаю на это внимания и не спускаю глаз с Бел, пока она кружит по залу. Не то чтобы мне нужно обращать на это внимание. Пройдет как минимум год, прежде чем я смогу начать работать в фирме отца. Спенсер слушает, как ее мать рассказывает о слияниях и инвестициях, и когда хлопает, хлопаю и я.

Свет приглушается, и я в замешательстве оглядываю зал.

Что, черт возьми, происходит?

Отец оглядывает толпу.

— Как многим из вас известно, моя жена уже некоторое время больна.

В толпе раздается ропот сочувствия, и я сжимаю кулаки до боли. Как он посмел втянуть мою мать в это гребаное шоу?

— Именно поэтому я так рад сделать следующие объявления. Это замечательная новость для наших семей, и она еще более важна из-за новых инвестиций для нашей компании.

Я пытаюсь слиться с толпой, чтобы скрыться от этого безумия, но его взгляд останавливается на мне. Один-единственный взгляд, и я понимаю, что если сделаю еще хоть шаг, то дорого за это заплачу.

— Сынок, иди сюда и возьми с собой свою прекрасную девушку.

Девушку? Какого хрена? Губы сжимаются в тонкую линию, и, не имея выбора, я придвигаю нас ближе к отцу, одаривая его злобной улыбкой. Лишь оскал и никаких чувств. Спенсер краснеет от внимания, которое мы привлекаем. Все восхищаются и отпускают комментарии о том, какая мы красивая пара. Если бы только они знали правду.

Отец крепко сжимает мое плечо и оглядывает зал, как будто что-то ищет.

— О, юная леди, пожалуйста, подойдите со своим подносом. Нам нужно произнести тост.

Понимаю, что он обращается к Бел, и она выглядит так, будто предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь. Тем не менее, протискивается сквозь толпу и протягивает поднос моему отцу. Она не отрывает взгляда от пола, отказываясь смотреть на меня. Не могу сказать, что виню ее. Отец одаривает ее благодарной улыбкой и передает фужеры с шампанским мне, Спенсер, ее матери, а затем берет один для себя.

— Я рад объявить о помолвке моего сына Дрю с мисс Спенсер Келли. После их свадьбы мы объединим две наши великие компании и станем непобедимой империей.

Наступает пауза, прежде чем толпа начинает аплодировать, но я ничего не слышу и не вижу. Ничего, кроме болезненного выражения на лице Бел. Каждая частичка меня хочет дотянуться до нее и объяснить, что все не так, как она думает, но не могу. Я, черт возьми, не могу это исправить, не здесь, не перед всеми в этом зале.

Спенсер хватает меня за руку, а отец подходит, чтобы пожать мне другую руку, вкладывая что-то твердое в ладонь.

— Сделай это. Сейчас.

Я опускаю взгляд и вижу бархатную коробочку с кольцом. Он что, издевается надо мной?

Спенсер притягивает меня к себе, и я чувствую себя шариком для пинг-понга, который не может контролировать свое приземление. Знакомая боль в груди угрожает захлестнуть. Нет. Я не могу этого сделать. Когда протягиваю кольцо, Спенсер открывает коробочку и ахает.