Я кивнула и, молча поднявшись на второй этаж, ушла к себе в крыло и заперлась в туалете спальни. Медленно подойдя к зеркалу, убрала волосы с шеи, подняв их сзади. «Отпечатки» пальцев Гоцона сильно выделялись даже на моей смуглой коже, и если бы Витале смотрел на меня во время нашего разговора, то точно бы их заметил.

Как же я устала…

С каждым днем скрывать от своей семьи то, что происходит, становилось все сложнее. Гоцон не стеснялся оставлять на моем теле синяки, а мне приходилось их скрывать под тонной тонального крема и под закрытой одеждой, лишь бы братья не увидели. Приходилось молчать, наступать на горло своей гордости, чтобы эта сволочь Мителло не сказала ни слова про Руджеро Риккардо или кому-то из моей семьи.

Облокотившись на раковину, я ощутила, как волосы рассыпались по спине. До боли, до крови закусив губу, я пыталась заглушить подступившие слезы. Запрокинув голову, начала быстро моргать, смахивая их.

Мне нужно быть сильной. Я смогу справиться с этим, только если у меня останутся силы. Не должна тратить ни секунды на слабость.

Пальцы дрожали, а предательская слеза все же скатилась по щеке.

Я больше не могла стоять в этих туфлях, потому быстро скинула их. Ноги гудели, шея болела, душа ныла, сердце скулило, а в голове был сплошной туман. Боже, мне впервые в жизни было так морально плохо. Даже когда мы похоронили обоих родителей, не было так больно.

Тяжело вздохнув, я чувствовала, как ком стоял в горле, призывая невероятный поток слез. Уже через мгновение мой внутренний стержень превратился в пыль.

─ Какая же ты слабая! ─ крикнула в свое отражение, пока слезы шли из глаз, скатываясь по щекам и оставляя за собой черные дорожки от туши. Полюбила того, кого нельзя любить! Отдала ему свое сердце, а теперь…

Оттолкнувшись от раковины, я, пошатнувшись, отошла к стене.

В голове громко кричали голоса, повторяющие фразу: «У тебя будет так же, как у них!». А я не хотела этого. Не хотела повторять их судьбу. Мои руки тряслись, когда запустила пальцы в волосы, сжимая и оттягивая их у корней.

Я же знала, что не будет по-другому! Нас ждал только такой конец! А теперь… теперь…

Я даже не поняла, как это произошло, но… со всей силы ударила по зеркалу кулаком. Множество трещин украсили мое отражение, где я больше не видела ту сильную девушку с гордо поднятой головой.

Костяшки пронзила сильная боль, и, взглянув на них, я увидела кровь. Осколки валялись в раковине и на полу, но мне было так все равно…

Истеричные слезы вырывались из меня, и я рухнула на пол у стены, поджав к себе колени.

Слабая! Слабая! Слабая! Слабая! Слабая! Какая же ты слабая!

Громкий рев так и стоял в ванной, но я не слышала его. Не осознавала, что этот звук исходил из меня. Моя душа рассыпалась на части, и я совсем ничего не могла с этим сделать.

Как же я хочу, чтобы ты был здесь…

Дверь в ванную открылась, но я так и продолжала сидеть на полу, уткнувшись носом в колени. Слезы все еще лились из глаз, уже тихие, но не менее больные. Глаза щипало, а дышать было до сих пор тяжело.

─ Инес…

Голос звучал так отдаленно, что я даже сначала не понимала, кто именно ворвался в мой пузырь личного горя.

Я подняла взгляд только тогда, когда он уже оказался рядом, присев напротив меня, и положил руку мне на плечо.

─ Инес, что случилось?

Витале. Младший брат, который тоже жил в этом убогом мире, где нужно было подчиняться всем дурацким правилам и соблюдать законы. Ему тоже было суждено жениться против своей воли. Жениться, жить под одной крышей, заводить детей с той, кого он не будет любить. С чужой девушкой. И лучше он никогда не встретит ту, которую полюбит, чем будет всю жизнь страдать от этой безысходности.

─ У тебя кровь. ─ Его взгляд так и излучал тревогу. Он, кажется, чувствовал себя беспомощным, но готовым сделать для меня все.

─ Мне не больно, ─ соврала я дрожащим голосом.

Шмыгнув носом, провела ладонями по лицу, и пальцы стали черными от туши.

─ Я принесу аптечку, никуда не уходи.

А мне никуда и не хотелось уходить. Я желала только одного ─ быть свободной от всего этого, не чувствовать этой боли, сидевшей в груди.

Витале вернулся очень быстро.

─ Зачем ты здесь? ─ тихо спросила я, гляда на то, как он обрабатывает мне рану.

─ Что ты имеешь в виду?

─ Почему ты пришел ко мне? Ты же был внизу.

Брат достал бинт и, порвав его одним рывком, начал обматывать мою руку.

─ Это не особо важно. Хорошо, что пришел, не так ли?

Я запрокинула голову на стену и отрицательно покачала ею, прикрыв мокрые глаза.

─ Ты не должен был этого видеть, ─ прошептала брату. ─ Пообещай мне, что это останется между нами.

─ Я пообещаю, только если поделишься со мной, что происходит. Все заметили, что ты стала другой, но ни у кого не было веских причин спрашивать.

Моя губа вновь задрожала:

─ Это не то, что кто-то из вас должен знать, ─ закусив губу, проговорила я так тихо, что не была уверена, услышал ли он.