Он держал между пальцами сигарету, на кисти были игральные карты, но места мастей занимали черепа. Из-под рукава белой футболки было заметно и третью татуировку ─ отличительный знак мафии Клофорда. Она немного отличалась от той, что нанесена на тела моих братьев. У них были набиты стебли маленьких белых цветочков, обвивающих ствол пистолета, на руке Руджеро они обвивали рукоятку кинжала.

Я коснулась ее кончиками пальцев. Первую тату набивают еще в четырнадцать лет, при посвящении в клан. Руджеро тут же взглянул на меня своими серыми полупрозрачными глазами.

─ Что это за цветы? ─ спросила я.

Он продолжал смотреть на меня, затягиваясь сигаретой:

─ Цветение вишни.

─ Вишни? Почему именно она?

Руджеро медленно выдохнул дым:

─ Кенфорд засажен этой ягодой с ног до головы. ─ Его губы дрогнули в легкой улыбке. ─ Никогда не замечала?

Я покачала головой.

─ Для Кенфордской мафии это стало неким символом. Что-то вроде отличительного знака среди других кланов.

─ А почему разное оружие? ─ полюбопытствовала я.

─ Таковы были правила нашего Дона. Каждый район должен отличаться, чтобы было легче определить, кто есть кто. Клофорд стал районом кинжала, Сант-Хилл пистолета, или, как выразился бы ваш отец: «Вообще-то, не просто пистолета, а Глок 17».

Я хихикнула, но и опешила от того, что Руджеро знаком с моим отцом.

─ Мафорд же носит метку ножа, а Срэндо автомата. Наверное, Калашникова, не знаю, ─ хохотнул он, а мои губы растянулись в улыбке.

─ Так ваши люди понимали, что мы из Сант-Хилла, да?

Он кивнул, выдыхая дым:

─ И ваши так ловили тех, кто из Клофорда.

Я поджала пересохшие губы в тонкую полоску. Мне не особо хотелось рядом с ним вспоминать о конфликтах наших семей и районов, поэтому уклонилась от этой темы:

─ Что означают другие твои татуировки? Карты ─ это казино, ведь так? Почему тогда на них черепа?

─ Потому что я никогда не проигрываю, помнишь?

Я хмыкнула:

─ Еще помню, как ты мне проиграл.

Руджеро выбросил бычок сигареты за пределы крыши и пододвинулся ко мне ближе:

─ Я требую реванша, мисс Карбоне.

Мои губы повторили ухмылку на его лице:

─ Не хочешь быть в числе проигравших?

─ Мне нравится быть в их числе, но только в твоем списке, ─ прошептал он, кинув быстрый взгляд на приоткрытые губы. ─ Но я не тогда проиграл, принцесса, а чуть позже…

Его пальцы коснулись моего лица, заправив прядь волос за ухо. Серые льдины смотрели будто в душу, и мне казалось, что я видела в них целый мир.

─ Когда поцеловал тебя, ─ прошептал он мне в губы и накрыл их своими, погружая нас в другое измерение.

Привкус сигарет и ментоловой жвачки на его языке был отдаленным, но слишком приятным.

─ Я тоже хочу татуировку, ─ вдруг сказала я, оторвавшись от его губ.

Его взгляд стал заинтересованным, а уголок губ приподнялся:

─ Какую же?

─ Не знаю. ─ Я пожала плечами. ─ Сейчас так много всего происходит, что даже страшно подумать, чем это все может закончиться.

Тень пробежала по лицу Руджеро. Я не могла этого не заметить. Думаю, выражение моего лица было похожим на его. Я тяжело вздохнула:

─ Мне бы хотелось запечатлеть на теле напоминание об этом периоде.

─ Ты же помнишь, что не выйдешь замуж за Мителло? ─ В голосе Руджеро появилась жестокость, но она не была направлена на меня.

─ Мне бы очень хотелось, чтобы этого не произошло.

─ Не произойдет, ─ твердо заявил он. ─ Ты ─ моя женщина, Инес. Не его. Что бы он себе там ни придумал.

Закусив губу, я отвела взгляд на огни города.

─ Сегодня вечером он должен забрать меня из дома, ─ начала говорить я. ─ Мы поедем на торжество, где Гоцон хочет представить меня как свою невесту.

Я недовольно нахмурилась, а в груди начал бушевать огонь, который терзал меня изнутри, не желая мириться с этой участью.

─ Торжество? Ты, случаем, говоришь не про день рождения Младшего босса Алессандро Корсини?

Я повернулась к нему:

─ Ты тоже там будешь? ─ Мой голос прозвучал с надеждой, но в то же время и с неким страхом.

Если Руджеро увидит меня с Гоцоном, это может обернуться очень и очень страшными последствиями. Не стоило забывать, что Руджеро ─ неуправляемый психопат, который может отключать свою адекватную сторону личности, пускай ту сумасшедшую его сторону я еще не видела.

Он поднялся на ноги, но на лице и в глазах больше не было ни грамма веселья или хорошего настроения. Руджеро излучал гнев, и мне казалось, что если бы его глаза могли стать проектором, то я бы увидела слишком ужасные картины.

─ Должен быть, ─ сказал он. ─ Собирался отказаться, но теперь… ─ Он взглянул на меня. ─ Ни за что не пропущу эту вечеринку. ─ Его губы исказила грозная ухмылка, предупреждающая об опасности. И мое сердце сжалось от страха.

Я всегда был собственником, сколько себя помнил. И не важно, чего это касалось: вещей, алкоголя или девочек.