Я столкнулся с маленькой птичкой по имени Вэл, которая прошептала мне это вчера утром на улице. Ну, она на цыпочках обошла эту тему, но я сложил два и два. Еще одна причина, по которой я потерял самообладание, увидев Джианну, смеющуюся с каким-то Абелли, который запустил руку ей в волосы. Как я мог сказать, что каждая прядь была моей, лучше, чем мыть ее волосы каждую чертову ночь?

— Она мне уже нравится. — он усмехнулся. — Почему это звучит так, будто ты хочешь потащить эту маленькую Итальянку к алтарю?

Потому что мне казалось, что если я не завладею ею в письменной форме, она снова ускользнет из моих пальцев. Я был полностью в этом, знал, что данная одержимость только обострится, как только я заполучу ее тело, ее внимание и ее улыбки, все для себя. Я предупреждал ее много лет назад, когда она прижалась своими губами к моим. Позволил ей сделать это, потому что думал, что это выключит мои чувства, и тогда я наконец смогу оставить это увлечение ею позади. Я ненавидел поцелуи, особенно звуки из соседней комнаты — и то, что они обычно означали для меня — с тех пор, как я себя помнил. Но когда она поцеловала меня, это не вызвало ни малейшего отвращения. Ее губы были мягкими. Язык горячим и влажным. И от ее вздоха меня пробрал озноб. Неистовая похоть ревела в моей крови, притупляя зрение. Это выбило меня из колеи, а потом разозлило настолько, что я отступил.

— Она говорит, что больше не выйдет замуж.

— Девушки все время говорят того, что не имеют в виду.

— Она говорит серьезно. Думает, что это просто секс.

Эти два слова разозлили меня до чертиков.

— Похоже, у тебя разворачивается идеальная ситуация. Она спит с тобой — кому какое дело, если она не хочет выходить за тебя замуж?

— Она в наряде.

— Ах, — в его голосе звучало удивление. — Грязно.

Встречаться с девушками в Коза Ностре не дело. Эти отношения рано или поздно треснут. Женитьба единственная реальная сила, которую я мог на нее наложить. Иначе она не была бы моей. Понимала она это или нет, но Джианне в конце концов придется принять решение выйти замуж, а я был достаточно эгоистичен, чтобы заставить ее выбрать меня. Потому что во мне не было ни капли того, что могло бы позволить ей стать чьей-то еще.

— Я знаю, что у тебя имеется какой-то зловещий план, так что слушаю.

Блядь. Я ненавидел то, как хорошо он меня знал.

Джианна проснулась и перевернулась на спину. Ее мягкие карие глаза распахнулись и остановились на мне. Я почувствовал их жар в своей груди. Каждый раз, когда она смотрела на меня, это только укрепляло мое решение. Я мог бы долго бороться с этим — ради нас обоих — но теперь она моя. И она понятия не имела, что я сделаю, чтобы все так и оставалось.

Я выдержал ее взгляд.

— Заставлю ее влюбиться в меня, пока все не испортил. Тогда она не уйдет.

— По-моему, это звучит несколько старомодно, но мне нравится. Я что-нибудь придумаю с Сергеем. — улыбка тронула его голос. — И если мне придется взять одного из них в команду и трахнуть его дочь, так тому и быть.

Повесив трубку, я снова перешел на Английский.

— Я тебя разбудил?

— Да. — она вздохнула и потянулась. — Но мне нравится слушать тебя по телефону.

Я догадывался, что должен чувствовать себя немного виноватым в заговоре против нее, но не чувствовал. Я наклонился вперед на ее нелепом ярко-розовом диване, положив локти на колени.

— Почему?

— У тебя сексуальный голос.

Она зевнула.

Улыбка тронула мои губы. Она всегда была такой честной. Это черта, с которой я не часто сталкивался — я даже не мог сказать, что использовал ее — хотя, возможно, именно поэтому она была такой освежающей. Каждое слово, которое она произносила, было частью ее самой. Я хотел собрать их в коллекцию.

Румянец залил ее щеки.

— Прости, что заснула на тебе.

Я раздел ее догола и спустился между ее ног, только чтобы она заснула через несколько секунд после того, как кончила. Честно говоря, я бы делал это всю оставшуюся жизнь, зная, что ничего не получу взамен. Я так долго мечтал о ней, и сон не мог даже коснуться реальности.

— Могу я загладить свою вину?

Я рассеянно потер свой стояк через боксеры, наслаждаясь этой идеей, но затем она зевнула, ее глаза стали тяжелыми.

— Сделаешь утром.

— Что ты делаешь? — спросила она, когда я забрался к ней в постель и прижал ее спиной к своей груди.

— Сплю.

— Здесь?

В ее голосе звучал ужас.

— Да. А теперь помолчи. Я устал.

Я никогда в жизни этого не делал. Не смог бы сомкнуть глаз.

— Прекрасно.

Прошло пять минут, прежде чем она заснула, как свет.