Я думала, что он хотел покончить с этим, и теперь глубина и сила его голоса согрели мое сердце облегчением и восторгом. Но для всех этих ошеломляющих чувств не хватило места, и все они взорвались, как растяжка.

Я повернулась к нему лицом, оставив ключ торчать в замке.

— Послушай, Кристиан. Все это, — я жестом указала между нами, — Слишком драматично для меня. Клянусь, я набрала не меньше двух килограмм от стресса! И я не откажусь от шоколада, черт возьми!

Его челюсть сжалась, когда он увидел, как по моей щеке скатилась сердитая слеза.

— Драмы больше не будет, Джианна.

От меня не ускользнуло, что я только что сказала ему, что прекращаю эти отношения, а он возразил, сделав их более серьезными.

Я моргнула.

— Эксклюзивно, просто секс?

Он покачал головой, что-то сардоническое промелькнуло в его глазах.

— Как пожелаешь, malyshka. (прим.пер: Малышка)

Я сглотнула.

— Ты уезжаешь со дня на день, Кристиан. Давай просто называть вещи своими именами. Это не будет длиться вечно.

— Я возвращаюсь в Нью-Йорк.

Мое сердце упало.

— Что? Почему?

Его взгляд коснулся моего, когда он сказал:

— Я скучал по городу.

Ох.

— Ты назвал меня взбалмошной, — выдохнула я.

— Я имел в виду идеальной.

Я стояла с хлебом в руке, ключ наполовину застрял в замке, а этот мужчина, которого я раньше презирала, провел большим пальцем по моей щеке.

Какая странная последовательность событий.

Но я должна была сказать, что-то в этом чувствовалось неоспоримо правильным.

🖤 🖤 🖤

Он кормил голубей вместе со мной. Ну, на самом деле он не оторвал кусок хлеба и не бросил его — черная работа, я догадалась, — но сел на скамейку рядом со мной. Я настаивала, что мне не нужен сопровождающий в парк, но была прервана:

— Зная тебя, тебя арестуют. Я пойду.

И на этом все завершилось.

Я пошутила над тем, чтобы сделать селфи и задаться вопросом, появится ли он вообще на фотографии. Он сказал, что получился просто отлично, трахая меня перед зеркалом в ванной.

Я спросила его значение moya zvezdochka. (прим.пер: Моя звездочка)

Он ответил, что это значит моя звездочка.

Он спросил, откуда у меня шрам на подбородке. Я сказал ему о недостатке самоконтроля и ветрянке.

Я спросила его, целует ли он всех соседей или только меня. Он посмотрел мне в глаза и ответил:

— Ты единственная девушка, которую я когда-либо целовал, malyshka. (прим.пер: Малышка)

После этого я перестала задавать вопросы.

Потому что все внутри меня накренилось вокруг своей оси.

Мы пошли обратно к дому, пока я дразнила его насчет того, чтобы надеть дизайнерский костюм в парк. Он заработал хороший удар по поводу моих галактических леггинсов, сказав, что он, должно быть, пропустил слух о съезде Звездных Войн, приезжающих в город.

Он был хладнокровным, ледяным самоконтролем.

Но что-то горячо горело под поверхностью.

Что-то, так долго окутанное льдом.

Мне хотелось посмотреть, как он тает. Разгадывать его до тех пор, пока не пойму каждый слой.

Я знала, что это опасно.

Я даже знала, что не одержу победу.

Но иногда даже самый лучший игрок не понимает, когда необходимо остановиться.

Кристиан

— С меня достаточно. Сергей теперь твоя проблема.

— Почему?

— Потому что я не хочу трахать его дочь.

Мой взгляд скользнул по кровати. Дикие темные волосы, гладкая оливковая кожа и скрученные простыни. Джианна спала на животе, засунув обе руки под подушку. Моя грудь была тяжелой, когда я смотрел на ее мягкое выражение. Я хотел запечатлеть этот взгляд в бутылке и носить его с собой повсюду. Может, тогда я почувствую, что у меня есть некоторый контроль над этим.

— Модель? — Ронан издал смешок. — Только ты считаешь это проблемой. Дай угадаю, она увидела твое хорошенькое личико и умоляла отца сделать тебя своей.

Я не верил, что это так. Александра была холодна и расчетлива. У меня часто возникало ощущение, что я всего лишь шаг в ее общем плане. И иногда этот план казался отчаянным.

— Думаю, она считает меня меньшим из двух зол.

— Не хочу видеть, кто другой, — пробормотал он. — Если ты отказываешься от моделей, я бы с удовольствием взглянул на ту, кто лежит в твоей постели.

— Она Итальянка, — сказал я, будто это все объясняло.

— Ах, страстные девушки. Это серьезно?

У меня вырвался сардонический вздох.

— Она поспорила на двадцать тысяч, что я женюсь на другой.