Мой желудок упал, и я чуть не задохнулась от следующего вдоха.

— Если ты не уберешь свою задницу из моей квартиры, пока ты еще можешь, — его голос перешел в мрачный скрежет, — То пути назад нет.

По моей спине побежала дрожь.

Он связал бы себя отношениями со мной только потому, что у нас был секс? Почему? Я была уверена, что он не применял те же условия к другим своим девушкам, или, конечно же, все они с радостью согласились бы. Может, он просто пытался напугать меня, но, несмотря на это, я не собиралась недооценивать его на этот раз, не теперь, когда знала, что он сам себе хозяин и что он может с легкостью держать мое будущее в своих руках, если захочет.

Я не хотела, чтобы другой мужчина контролировал мою жизнь, особенно тот, кто ненавидел даже то, что его влечет ко мне.

Осколок стекла врезался мне в ногу, и я поморщилась, но спокойно направилась к двери.

— Это было захватывающе, но, честно говоря, немного напряженно для первого свидания. Теперь мне придется быть более разборчивой в том, кого я выбираю.

Его прищуренный взгляд упал на мои ноги.

— У тебя кровь.

Я рассмеялась со злостью.

— Не заставляй меня начинать с крови, Аллистер. Ты купишь мне новый ковер.

— Остановись.

Я проигнорировала его.

— Кстати, мне пришлось убедить Шаникву, что я твоя девушка и что считаю тебя изменщиком. Надеюсь, все в порядке.

Прежде чем я поняла, что он так близко, он схватил меня сзади за талию и поднял. Я почувствовала себя куклой Поллианны, которую дергают.

— Отпусти меня, Аллистер. Я не сплю с федералами.

— Если бы я решил, что хочу тебя, сон не то слово, которое я бы употребил.

Он посадил меня на стойку в ванной, и по какой-то причине меня пронзила волна нервов.

— Почему ты не хочешь меня? — спросила я. — Это потому, что твоя красота бледнеет рядом с моей?

Его глаза были ленивыми и невеселыми, когда он потянулся и открыл шкафчик. Его рука обожгла, коснувшись моей. Жар его тела ошеломил меня. И от его глубокого мужского запаха у меня закружилась голова. Мои конечности стали тяжелыми и легкими одновременно, кожа гудела, как провод под напряжением.

Запыхавшись, я наблюдала, как он поставил рядом со мной пузырек с перекисью, ватный диск и пластырь.

Он приподнял мою ногу и начал осторожно очищать порез. Я сглотнула, ошеломленная тишиной. Я не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то делал для меня что-то подобное. Со времен мамы. Как может человек быть таким холодным и одновременно таким теплым?

Мое сердце остановилось на следующем ударе.

Мне было больно. С человеческим контактом. Неожиданно, с ним.

Я всегда была импульсивной, никогда не продумывала все до конца. Жила ради этого момента, ради кайфа и чувства, и прямо сейчас я сделала бы все, чтобы руки этого мужчины были на мне.

С дрожащим пульсом я сняла топ и бросила его рядом с его ногами. Он замер так неподвижно, что даже воздух затих, но он не торопился накладывать пластырь, прежде чем позволил себе поднять глаза. Бездонные. Гипнотизирующие. И горячее огня. Пока он смотрел, я расстегнула лифчик, позволив ему упасть на пол. Мои груди были тугими и тяжелыми, и удовлетворение от того, что он просто смотрел на мое тело, было почти ошеломляющим.

Мой голос вырвался на выдохе.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, офицер.

Ты целуешься? Безмолвные слова повисли в воздухе между нами. Он встал между моих ног, и его глаза на моей груди были такими горячими, что у меня вспыхнула шея. Он провел большим пальцем по пуговице моих шорт, и мои соски напряглись.

— Кого я целую?

Мое сердце забилось так быстро, что я не могла отдышаться.

Он сунул пуговицу в отверстие.

— Одну из твоих девушек, — выдохнула я.

Я откинулась на руки, чтобы поднять бедра, когда он стянул мои шорты и стринги вниз по ногам. Он отбросил их в сторону и сосредоточил свой взгляд между моих раздвинутых бедер. Его глаза потемнели, и он провел рукой по губам.

Не могу сказать, что я была очень скромной девушкой, но никогда не думала, что буду голой, распростертой для этого мужчины, которого я ненавидела, на его раковине, в туалете. Меня пробрала дрожь, и он провел пальцем по мурашкам на моей руке.

— Что ты думаешь? — сказал он.

Он не целовался. И по какой-то причине, я не знаю, должна ли я чувствовать удовлетворение или разочарование. Что я знала, так это то, что мне хотелось прижиматься губами к губам этого человека часами, пока я не перестану понимать, где заканчиваются я и начинается он.

Его большой палец провел по моей ухоженной посадочной полосе. Мой желудок сжался. Кровь находилась в огне. Он никогда не смотрел на меня так, с таким мягким, всепоглощающим желанием в глазах, будто никогда раньше не видел девушку. Словно я была всем.