Я была слегка ошеломлена тем, чем он поделился со мной, хотя и знала, что он все еще что-то скрывает. Не это он скрывал от меня два дня назад. Он просто предлагал оливковую ветвь. Я не верила, что у меня хватит сил потребовать от него большего прямо сейчас, не с этим немного отчаянным взглядом в его глазах, умоляющим меня принять то, что он мне говорил. Я знала, что он ненавидит копаться в своем прошлом. Это было грязно, и он любил, чтобы все его вещи были аккуратно выстроены в ряд. И он глубоко проник в меня.

Я выбралась из бассейна, вода стекала по моей коже, когда я подошла и встала между его ног. Я запустила руку ему в волосы, и из его горла вырвался низкий грубый звук. Он схватил меня за бедра, притянул ближе и прижался лицом к моему животу.

— Блядь, я скучал по тебе, malyshka. (прим.пер: Малышка)

Вода стекала с моего тела, пропитывая его костюм. Мое горло сжалось, когда тепло и облегчение слились в моей груди.

— Прости, что заставил тебя уйти.

— Никогда больше так не делай.

— Не буду.

Он схватил меня сзади за бедра, приподнимая, чтобы оседлать. Это сблизило наши лица.

Я наклонилась ближе, пока наши губы не оказались на волосок друг от друга.

— Почему ты целуешь меня?

Я вздохнула ему в рот, когда он поцеловал меня со сладким притяжением.

— Потому что ты единственная девушка, которая когда-либо соблазняла меня. — его губы коснулись моих. — Потому что ты любишь это. — последнее слово было мягким, с собственническим укусом. — Потому что каждая частичка тебя моя.

Кристиан

Я просчитался.

Я не мог сказать, что это случалось часто, но ошибка была вопиюще очевидна в лосьонах, средствах для волос и духах, которые были разбросаны по стойке в ванной. Было похоже на салон красоты.

Я думал, что смогу держать ее отдельно, в ее собственной коробке, такой же аккуратной и опрятной, как и остальные мои вещи. Она уже занимала мои мысли, была так глубоко под моей кожей, но, черт, теперь она была повсюду. В моей кухне, ванне, кровати.

Удивительно, но все дерьмо, которое она оставила валяться вокруг, не беспокоило меня, как я всегда думал. Время от времени у меня начинал чесаться затылок — когда она оставляла крышку от зубной пасты открытой каждый раз, когда пользовалась ею, — хотя я находил это более неприятным, когда ее не было рядом. Так надоедливо, что я, блядь, извинялся перед ней, чтобы заставить ее вернуться. Все вышло до смешного из-под контроля.

Я ухватился за край раковины. Я находился в такой глубокой яме, и холодный пот струился по моей спине при мысли о том, чем все это закончится. Для меня это никогда не кончится —я знал, что войду, — и единственное успокоение, которое я обрел, — это вера в то, что смогу заставить ее остаться со мной, нравится ей это или нет. Но теперь чувство в моей груди становилось тяжелым каждый раз, когда я смотрел на нее. Мне казалось, что я не вынесу, если увижу ее несчастной. И это все усложняло.

Мой взгляд встретился с взглядом Джианны в зеркале, когда она появилась в дверном проеме. На ней была одна из моих рубашек с длинными рукавами, и воротник соскальзывал с ее плеча.

— Ты только что пропустил самое интересное, — надулась она.

У меня перехватило дыхание.

— Держу пари.

Нам действительно нужно было найти золотую середину в фильмах.

Она обняла меня сзади за талию, от ее прикосновения по спине пробежала легкая дрожь.

— Это то, чем ты занимаешься, когда идешь в ванную? Смотришь на свое красивое лицо в зеркале?

Мне нужна была минутка. Я не мог думать, когда она была рядом — ее запах, ее улыбка, ощущение ее рук на мне. В голове у меня помутнело, а в горле пересохло. Это заставило меня почувствовать, что кто-то был на пороге реорганизации каждой чертовой вещи в моей квартире.

— Я тут подумал, — сказал я.

— О чем?

Как сохранить умиротворение, не впуская тебя в свое прошлое.

Как сделать так, чтобы ты всегда смотрела на меня вот так, а не с отвращением.

— О тебе.

— Иу, ты идешь в ванную, чтобы думать обо мне? Что ж, офицер, я чувствую себя польщенной. — ее рука скользнула вниз по моему животу и по члену. Она нахмурилась. — Должно быть, это был не такой уж захватывающий сценарий.

Уголок моих губ приподнялся. Я повернулся, обхватил ладонями ее лицо и провел большим пальцем по щеке.

— Я все время думаю о тебе, malyshka. (прим.пер: Малышка)

Ее губы приоткрылись, на щеках появился румянец. Она приподнялась на цыпочки и выдохнула мне в губы:

— Ты мне действительно нравишься.