Туман начал охлаждать меня, но не успел я опомниться, как меня втянуло обратно: ее мягкие губы на моих, ее неглубокое дыхание в моих ушах, крошечное прикосновение ее языка, горячего и влажного, прежде чем она отстранилась. К черту меня. Жар устремился прямо к моему паху.

Я не понимал, как мне удалось не схватить ее за затылок, не притянуть ближе, не скользнуть языком по ее губам и не попробовать на вкус. В то время это не было похоже на желание — было похоже на потребность. И это осознание дало мне силы сдержаться. Особенно после вчерашнего вечера. Я думал, что она была материалистичной и поверхностной, но она смотрела документальные фильмы, читала историю и была сдержанной. Мне хотелось знать, чем она занимается днем и какие мысли занимали такую хорошенькую головку.

За мной захлопнулась дверца машины.

Я обернулся и увидел, что Елена смотрит на меня поверх автомобиля. У неё был высокий конский хвост, который мне не следовало обматывать вокруг кулака. Теперь я никогда не забуду, какой шелковистой она была на самом деле.

Она склонила голову в сторону заправочной станции.

— Туалет.

Я кивнул один раз, а затем повернулся к ней спиной, потому что последнее, что мне сейчас нужно, это смотреть на ее задницу, когда она уходила. На ней были леггинсы — этого достаточно.

Я недооценил ее. Думал, что она откажется воспроизвести сценический поцелуй, поэтому дала мне опору, назвав это «платонически» оправдание ерундой. Честно говоря, мне было наплевать, если бы это было именно этим. Это вывело меня из себя.

Я хотел заставить ее извиваться после того, как провел целую неделю, пытаясь изгнать ее полуобнаженное тело из моего сознания. Только она не извивалась, а расстегнула ремень безопасности и поцеловала. Она называла это платоническим, в то время как я был в одной секунде от потери самообладания и прикосновений к ней везде, где она позволила бы.

Дерьмо, она раздражала — маленькая неприятность, которая двигалась у меня под кожей. Она должна была быть обоями, но я не мог оторвать от нее взгляда всякий раз, когда она находилась в комнате.

Прошлой ночью в библиотеке она беззастенчиво уставилась на меня, и черт возьми, если бы это не заставило меня почувствовать себя дерьмово. Когда я не мог больше терпеть, я сказал ей, и она даже не ответила ни слова, только продолжила смотреть на меня самыми мягкими карими глазами, которые я когда-либо видел, а ее щеки порозовели.

Никогда не думал, что румянец может меня так сильно задеть.

Наблюдая за ней с Тайлером, я задумался, был ли он тем мужчиной, в которого она влюблена. Она без колебаний поцеловала меня, чтобы защитить его. Мои зубы сжались. Кольцо на ее пальце было от мужчины. Я бы поставил на это деньги. Тайлер? Или мужчина, с которым она сбежала?

Боже, почему меня это волнует?

Я не собирался поклоняться Елене вместе с остальным мужским населением Нью-Йорка. Я стоял в сторонке и смотрел, как эти идиоты жаждут ее внимания. Проведя рукой по лицу, я вытащил сигарету изо рта и сунул ее в карман рубашки.

Повернув крышку бензобака, мое внимание привлекла Елена, которая быстро шла к машине, а ее глаза были устремлены на бетон.

Мой взгляд сузился. За эти годы я научился читать язык тела. Приятно было знать, когда кто-то собирался стрелять в тебя в разгар встречи. И поза Елены подняла все мои тревоги. Избегание зрительного контакта, напряженные плечи — она прибывала в стрессе.

— Елена, — сказал я, пытаясь заставить ее посмотреть на меня.

Она не остановилась на звуке моего голоса. Она забралась в мою Ауди и захлопнула дверцу. Моя грудь горела, и, не понимая, как я туда попал, я встал с ее стороны машины.

— Что случилось? — спросил я, как только открыл дверь.

Она покачала головой.

— Ничего. Мы можем ехать?

Возможно, я бы и поверил в это, если бы она не была такой суетливой. Но нет, даже тогда. Все знали, что когда женщина ничего не говорит, она чертовски лжет.

— Да.

Ее взгляд метнулся ко мне, и теперь она была у меня в руках. Теперь я мог видеть смятение, плывущее в этих глазах.

— Да? — прошептала она.

— Да. После того, как расскажешь мне, что, черт возьми, произошло.

Она вздохнула и откинула голову на спинку сиденья.

— Ничего. Я просто хочу домой.

Я опустился на корточки, схватил ее за подбородок и повернул лицом к себе.

— Я не уйду, пока ты не расскажешь мне, что произошло.

Ее зубы потянули ее нижнюю губу, и она отвела взгляд.

— Не хочу, чтобы ты придавал этому большое значение.

— Не буду.

Зависит от обстоятельств.

— Обещай, что ничего не сделаешь.

— Обещаю.

Ложь.

Эти мягкие карие глаза встретились с моими, проникая в мою грудь.

— Кассир… — она сглотнула. — … Ну, он сказал мне, что я должна что-то купить, потому что воспользовалась туалетом. А затем я ответила ему, что у меня нет с собой денег, и… — она заколебалась.

— Боже, да скажи ты блядь, — огрызнулся я. Гнев закрался под мою кожу, медленно, но обжигающе. — Он прикасался к тебе?