Я сидела на диване, скрестив ноги, и смотрела документальный фильм о недавних гуманитарных кризисах, все еще одетая в потные леггинсы и топ с открытыми плечами. Это был один из самых жарких дней лета, и Бенито оставил окна опущенными всю дорогу до дома. Он сказал, что ветер делает большие вещи для его волос, и поэтому я никогда не остывала. Я прижала к лицу бутылку с холодной водой.

Входная дверь открылась, и голос моего папы заполнил фойе. Волна осознания пробежала от моего затылка вниз по позвоночнику. Я поняла, что Николас здесь, еще до того, как услышала его глубокий и безразличный голос. В моем животе начался странный танец.

Несмотря на то, что я смотрела в телевизор, я понятия не имела, что происходит, потому что была гиперактивна от каждого шума, доносящегося из фойе.

Когда они проходили мимо двойных дверей гостиной, зазвонил сотовый телефон.

— Ответь, — сказал отец. — Я буду в своем кабинете.

Поскольку он молчал, я представила себе кивок Николаса. В коридоре послышались шаги моего папы.

— Да? — протянул Николас. Прошло несколько секунд, прежде чем он сказал. — Ублюдок.

Я напряглась. Похоже, он собирался кого-то убить, и его шаги приближались прямо ко мне. Не успела я опомниться, как он протянул руку через мое плечо и взял пульт.

— Эй, — запротестовала я.

Он не ответил, только переключил канал. В нижней части экрана замелькали Срочные Новости, и светловолосая дикторша принялась рассказывать о крупном наркобизнесе на границе.

Николас стоял позади меня, так близко, что мой конский хвост касался его живота. Его руки вцепились в спинку дивана по обе стороны от меня, когда он слегка наклонился над моей головой, его внимание было приковано к телевизору, будто меня здесь и не было. Это было агрессивно и грубо.

Мой пульс барабанил в ушах, а сердце подпрыгивало в том, что можно было назвать только предвкушением. Невольная реакция моего тела вызвала прилив раздражения. Мне не нравился этот человек — трепещет сердце или нет, — и мне вдруг стало все равно, как неуместно было бы с ним разговаривать.

— Твое? — мягко спросила я. — Досадно.

Потянув меня за конский хвост, он ответил.

— Смотри. — его слова были тихими и рассеянными.

Тепло разлилось по моей груди, будто я только что играла с огнем. Я хотела сделать это снова. Так вот как люди становятся наркоманами?

— В этом доме есть еще семь телевизоров, Руссо.

Еще один рывок за мой хвост, но на этот раз он потянул его назад, так что я смотрела на него сверху вниз. Его глаза сузились.

— Я начинаю сомневаться, существует ли вообще эта Сладкая Абелли.

Я сглотнула.

— Ты пристрелил моего брата.

Это был его кулак…? Он обернул его вокруг моего хвоста. Один раз. Второй.

Его взгляд метнулся к телевизору.

— Он заслуживал худшего.

Этот человек будет смотреть новости с пригоршней моих волос? Мой Бог. Возможно, это из-за того, что моя голова была под неудобным углом, и моя кровь не циркулировала, но мой мозг не получал достаточно кислорода. И тот факт, что от него так хорошо пахло, как от чистого мыла и мужчины, делал уголки моего зрения туманными.

— Ты не судья и не присяжный, — выдохнула я.

Его взгляд опустился на меня.

— Он чуть не убил тебя, а ты за него заступаешься?

— Он мой брат.

Его лицо посуровело.

— Он идиот.

Голос мамы просочился в комнату из коридора, и он медленно высвободил свой кулак из моих волос и сделал шаг назад.

Мгновение спустя она вошла в комнату.

— Нико, не знала, что ты придешь сегодня. — тон мамы был напряженным.

Ей тоже не понравилось, что он пристрелил Тони, но она, должно быть, знала, что это произойдет, и пряталась в своей комнате всю ночь.

— Ты останешься на обед?

— Уверена, у него полно дел, мама…

— Звучит заманчиво, Селия.

— Замечательно, — мама говорила так, будто имела в виду совсем другое. Я была так рада, что она снова на моей стороне. — Тогда я приготовлю для тебя место.

— Спасибо.

Ее шаги становились все тише, когда она выходила из комнаты.

— Знаешь, что меня бесит? — его тон был мрачным, но каким-то образом он только пробудил трепет под моей кожей.

Я знала ответ на этот вопрос.

— Предположения?

Я сосредоточилась на телевизоре, делая вид, что мне все равно, что он делает, но мое сердце дрогнуло, когда он подошел ко мне вплотную. Я затаила дыхание, когда он медленно положил пульт обратно мне на колени, а затем прямо впадинку за ухом прошептал.

— Умная девочка.

Дрожь пробежала по моей шее, но потом он ушел, сказав на прощание.

— Не делай блядь этого больше.

♠️ ♠️ ♠️

Солнце жгло жарко и тяжело. Я представила себе, что если лягу на кирпичный дворик, то буду так же хорошо прожарена, как и мой бифштекс.

— Серьезно, Селия, — пожаловалась бабушка. — Здесь жарче, чем в синем пламени, и я все еще вижу кровавое пятно на террасе.