Он стиснул зубы, наблюдая за сердитой слезой, скатившейся по моей щеке.

– Больше никакой драмы, Джианна. Теперь есть только ты.

От меня не ускользнул тот факт, что я только что сказала ему, что разрываю отношения, а он в ответ сделал их только серьезнее.

Я моргнула.

– В смысле, есть только я в плане секса без обязательств?

Он покачал головой с саркастичной ноткой во взгляде.

– В каком плане захочешь, малышка.

Я сглотнула.

– Ты же уезжаешь со дня на день, Кристиан. Давай называть вещи своими именами. Это не навсегда.

– Я переезжаю обратно в Нью-Йорк.

Внутри меня что-то оборвалось.

– Что? Почему?

Глядя мне в глаза, он сказал:

– Я скучал по городу.

Оу.

– Ты назвал меня вертихвосткой, – выдохнула я.

– Я хотел сказать «идеальная».

Я стояла, держа в руке пакет с хлебом, с застрявшим в двери ключом, и этот мужчина, которого я раньше ненавидела, гладил меня по щеке.

Какая странная последовательность событий.

Но должна была признать, что-то в этом было безупречно правильное.

* * *

Кристиан покормил со мной голубей. Ну, то есть он не отрывал хлеб и не кидал его, ручной труд – это не для него, судя по всему, но он посидел рядом со мной на лавочке. Я настаивала, что мне не нужно сопровождение до парка, но меня прервали категоричным «Зная тебя, тебя арестуют, так что я с тобой», и вот мы здесь.

Я пошутила, что сделаю селфи, но не уверена, что он проявится на фотографии. Он ответил, что вполне отчетливо проявлялся в зеркале моей ванной, когда трахал меня перед ним.

Я спросила, что значит moya zvezdochka. «Моя звездочка», – сказал он мне.

Он спросил, откуда у меня шрам на подбородке. От ветрянки и отсутствия самоконтроля, сказала я ему.

Я спросила, целуется ли он со всеми своими соседками или только со мной. Он посмотрел мне в глаза и сказал:

– Ты единственная женщина, которую я когда-либо целовал, malyshka.

После этого я перестала задавать вопросы.

Потому что внутри меня все перевернулось.

По пути обратно домой я посмеялась над ним за то, что он ходит в парк в дизайнерском костюме. Он подколол меня в ответ за мои космические легинсы, сказав, что пропустил момент, когда в город приехал фестиваль, посвященный «Звездным войнам».

Он был воплощением ледяного самоконтроля.

Но что-то жаркое горело под его оболочкой.

Что-то, что очень долго было покрыто льдом.

Я хотела посмотреть, как оно будет таять. Хотела снять каждый слой.

Я знала, что это опасно.

Знала, что мне не победить.

Но иногда даже самые профессиональные азартные игроки не знают, когда стоит остановиться.

Кристиан

– С меня достаточно. Сам разбирайся с Сергеем.

– Почему?

– Потому что я не хочу спать с его дочерью. – Я бросил взгляд на постель. Буйные темные волосы, гладкая оливковая кожа и смятые простыни. Джианна спала на животе, спрятав обе руки под подушку. В груди что-то сжималось при виде ее мягкого выражения лица. Я хотел запечатать этот момент в бутылочку и везде носить его с собой. Может быть, тогда у меня было бы хоть какое-то ощущение контроля над всем этим.

– С моделью? – Ронан издал негромкий смешок. – Только для тебя это может быть проблемой. Дай угадаю, она увидела твою мордашку и тут же кинулась умолять отца отдать ее тебе.

Не похоже на то. Александра была хладнокровной и расчетливой. Мне часто казалось, что я всего лишь ступенька в ее плане. И от этого плана порой отдавало отчаянием.

– Мне кажется, для нее я меньшее из двух зол.

– Не хочу даже знать, кто второй, – пробормотал он. – Если ты теперь отшиваешь моделей, я бы с удовольствием взглянул на ту, кто сейчас в твоей постели.

– Итальянка, – сказал я так, словно это все объясняло.

– Ах, страстные женщины. Настолько все серьезно?

Я саркастично хмыкнул.

– Она поставила двадцать тысяч на то, что я женюсь на другой. – Вчера утром я столкнулся на улице с пташкой по имени Вал, которая мне это нашептала. Ну, то есть она танцевала вокруг да около, но я сложил два и два сам. Еще одна причина, почему я сорвался, когда обнаружил Джианну хихикающей с каким-то Абелли, который касался ее волос. Вот как мне еще четче сказать мое, когда я и так мою ее волосы каждую чертову ночь?

– Она уже мне нравится. – Он хмыкнул. – И почему мне кажется, что ты готов тащить эту итальяночку под венец?