Я прожгла его взглядом в ответ, едва сдержав ответную колкость.

– Только попробуй, – предупредил он.

Я все-таки сказала это, потому что, во-первых, он меня вынудил, а во-вторых – я была падка на наказания.

– Ты мудак.

Я была готова, но все равно едва сдержала вздох, когда он шлепнул меня между ног. Мрачное удовлетворение вылезло оттуда, где я спрятала ее в глубине себя, целиком, со своими огненными волосами и всем прочим.

– Осталось что сказать?

Внутри меня заворочалось упрямство, но я прикусила язык и помотала головой.

– Отлично, – пробормотал Аллистер, прежде чем втянуть клитор в рот.

Тот все еще пульсировал от боли, но влажное тепло его рта было наэлектризовано, заставляя все мое тело гореть. Давление все нарастало и нарастало по мере того, как он продолжал оттягивать так долго, как только мог. Я всхлипнула, извиваясь в его хватке.

Мне хотелось провести руками по всему его телу, но я знала, что, если коснусь его драгоценных волос, он остановится. Так что я коснулась его руки на своем бедре, переплела наши пальцы и в чистейшей, безумной похоти потянула свои собственные волосы второй рукой.

Искры вспыхивали все жарче, а затем, внезапно, давление взорвалось. Я кончила с такой силой, что у меня зазвенело в ушах и все звуки стали доноситься словно из-под воды. Я закрыла глаза, тщетно пытаясь вспомнить, как дышать. Томное ощущение потянуло все мои мускулы, и я еще никогда не чувствовала такого покоя. Аллистер что-то сказал, но я не могла расслышать ни слова.

Открыв глаза, я обнаружила, что он смотрит на меня. Его дыхание сбилось, а в глазах плескалось что-то мягкое и темное, и я даже не была уверена, что хотела знать, что именно.

Аллистер сильно отличался от мужчины, которого я бы выбрала в толпе, но, может, именно этим и привлекал. Он немного пугал, но мне всегда нравилось жить на грани.

Опустившись на четвереньки перед ним, я оперлась руками об его грудь и прижалась губами к шее. От его вкуса у меня закружилась голова. Я оставила дорожку поцелуев вниз от его уха до воротника рубашки, и он тяжело втянул воздух. Я попыталась развязать его галстук, но Аллистер меня остановил, поймав за запястье. Он его не отпустил и когда я спустилась ниже, провела лицом по его животу, оставляя поцелуи на прессе прямо сквозь рубашку. Его рука легла на мои волосы, зарывшись пальцами в локоны.

Нас прервал входящий звонок. Он замер, и я интуитивно поняла, что если он сейчас встанет, то на этом все закончится. И я не была к этому готова. Дрррынь, Дррынь, Дрррынь. Не сводя с него глаз, я лизнула его эрекцию сквозь брюки. Он издал резкий раздосадованный звук и, когда я протянула руку к его ремню, снова схватил меня за запястье.

Я протестующе застонала, когда он оторвался от меня и отошел к своему пиджаку, висящему на спинке стула у огромного, во всю стену, окна. Я легла на живот, наблюдая за тем, как он отвечает на звонок.

– Аллистер.

Аллистер не сводил с меня глаз, даже разговаривая по телефону.

Мне показалось, что я слышу человека на том конце линии, и его слова не звучали похоже ни на один из знакомых мне языков.

– Когда вы в последний раз его видели? – Аллистер молчал пару секунд, а потом в его глазах зажглось раздражение. – Завтра буду. – Он завершил звонок.

В комнате повисла тишина.

Все было кончено.

Меня наполнило разочарование… и что-то более весомое.

Но потом он сел на корточки передо мной, провел рукой по щеке и поцеловал. В моей груди разлились шок и тепло. Я застонала, обняла за плечи и забралась на него, оказавшись на его коленях. Аллистер был так хорош на вкус, к нему так легко было привыкнуть. И я упивалась каждым движением и каждым прикосновением губ. Он целовал меня с полной отдачей, словно имел на это право, словно я принадлежала ему.

Поцелуй стал другим, непохожим ни на что из того, что я испытывала раньше. Более нежный… более значительный, и мне это не понравилось. Я потянулась к его ремню, но меня остановила его железная хватка на моем запястье.

– Аллистер, – умоляюще сказала я.

– Мой язык только что был внутри тебя, – раздраженно сказал он, – можешь уже начинать звать меня по имени.

Я открыла рот. Закрыла.

Его взгляд потемнел, когда он заметил выражение моего лица.

– Ты забыла, как меня зовут.

Когда я не стала отрицать, он покачал головой и уронил меня обратно на кровать. «Боже мой, да как же его?» Я была пьяна, когда спросила его много месяцев назад, и то, что я всегда звала его Аллистером или офицером, совершенно не помогало памяти.

– Мне надо уехать на какое-то время, – сказал он, накидывая пиджак. – Можешь тут переночевать, или я отвезу тебя домой.

– Как тебя зовут? – спросила я.