Прекрасно. Тогда я просто должна была бы сделать следующую лучшую вещь. Мне нужно было почувствовать его кожу на своей. Нуждалась в этом. Я схватила подол своей рубашки и потянулась, чтобы снять ее, но его руки сомкнулись вокруг моих запястий.

Он застонал.

— Трахни меня.

Голубой пришёл в возбуждение.

— Да, — согласилась я и вырвала свои запястья из его хватки.

— Нет, я не это имел в виду, — сказал он, пытаясь контролировать мои руки.

— Никто не снимает одежду, — прорычал он.

— Тогда только твоя, — я пыталась урезонить его.

— Нет, — вздохнул он.

Я смотрела на его губы, пока он говорил, и у меня возникло сильнейшее желание целовать их, облизывать, кусать.

Я наклонилась, намереваясь сделать именно это, но он остановил меня, коснувшись рукой моей щеки.

— Ты не хочешь этого делать, — грубо сказал он.

Как я могла хотеть чего-то другого?

— Да, хочу.

Я потерлась щекой о его руку, наслаждаясь тем, какой теплой и шершавой она была на ощупь. Я хотела, чтобы его руки были на всем моем теле. Жаждала этого.

— Может быть, сейчас. Но не тогда, когда магия исчезнет. Ты пожалеешь об этом.

— Никогда, — выдохнула я.

Я подумала, что это слово ошеломило его, потому что он опустил руку, и я наклонилась дальше. Я была в дюйме от его губ, прежде чем он повернул голову. Я воспользовалась преимуществом положения и вместо этого поцеловала его в шею. Я почувствовала, как он сглотнул у моих губ — услышала, как он неровно вздохнул. Это подстегнуло меня и возбудило голубую дымку, так что я сделала это еще раз.

Он снова повернул ко мне лицо, и я потянулась к его губам, но он снова остановил меня. Я уставилась на его рот, и у меня возникло желание лизнуть маленький шрам на его нижней губе.

— Посмотри на меня, — приказал он.

Его голос был мягким и грубым, и мне было трудно оторвать взгляд от его губ. Когда мои глаза встретились с его тяжелым взглядом, его большой палец коснулся моей губы и послал тепло прямо между моих ног.

— Если это когда-нибудь случится, ты не будешь находиться под каким-либо влиянием. Не будет никаких сомнений в том, что ты этого хочешь.

Его слова рассеяли голубую дымку, и я отвернулась от него. Именно тогда я увидела шрам на его бицепсе, и на меня нахлынул поток воспоминаний.

Красные воспоминания.

Он наблюдал за мной дымчатыми глазами, пока я водила руками по его груди и бедрам.

— Я хочу, чтобы ты научил меня, — прошептала я.

Легкая улыбка тронула его губы.

— Я не самый лучший учитель. Помнишь?

Красный неудержимо загорелся.

— Ты будешь в этом участвовать.

— Да? И в чем «этом»?

— Научишь как доставить удовольствие… — прошептала я ему на ухо, потянувшись к ножу, который он всегда прятал сзади в штанах.

— И особенно, каково это… — я коснулась губами его уха, — убивать.

Я опустила нож к его сердцу.

— Гребаный паук, — прорычал он, прежде чем вырвать нож из моей руки и отбросить его в сторону.

Через секунду я перемахнула через его плечо и вышла обратно под дождь. Я колотила его по спине, пока единственным цветом дождя, который я видела, был красный. Он бросил меня рядом со стволом дерева.

— Останься, — приказал он.

Море ярости захлестнуло меня, и я не смогла удержаться от того, чтобы снова наброситься на него. Его принуждение не сработало, и он выругался. Он схватил меня за запястье и развернул, удерживая мои запястья одной рукой.

Он использовал зубы и другую руку, чтобы разорвать одну из моих рубашек в клочья. Он использовал кусок, чтобы связать мои запястья за спиной, пока я проклинала его, когда гнев кипел в моих венах. Он выбил у меня из-под ног, поймав меня до того, как я ударилась о землю.

Он схватил меня за лодыжки, а я пнула его и попыталась вывернуться из его хватки, но он связал меня за считанные секунды.

Ругательства быстро слетали с моих губ, когда я пыталась освободиться от уз. Я сдалась после часа безуспешных попыток, и у меня заболело горло от криков.

Я заснула в горячем море красного.

* * *

Я проснулась с болью в горле и солнечными лучами, пробивающимися сквозь ветви ивы. Замешательство затуманило мой разум, пока я сидела и пыталась вспомнить, где я нахожусь. Я оглянулась и заметила, что Уэстон настороженно наблюдает за мной.

— Что ты со мной сделал? — прохрипела я.

Он поднял бровь.

— Как ты думаешь, почему я что-то с тобой сделал?

— Потому что ты странно смотришь на меня, и я чувствую себя так, словно меня переехал экипаж, — сказала я, потирая свои воспаленные запястья.

— Мне жаль, что приходится тебя огорчать. Но я тебе ничего не сделал.