Это было то, чего всем не хватало бы, если бы я открыла печать. Красота всего этого исчезла из-за безумия, изнасилования и убийства. Я в отчаянии посмотрела на Уэстона. Он стоял, прислонившись к своему дереву, и я наблюдала за ним сквозь пелену красок. Должно быть, он почувствовал мой взгляд, потому что его взгляд встретился с моим.

Пялиться было интересно. В некотором смысле почти интимно. По крайней мере, с Уэстоном это было потому, что я чувствовала, как его взгляд проникает мне в душу. Надеюсь, в конце концов это не закончилось как обман.

Последние два дня прошли в безвозвратном молчании. Я бы никогда не заставила снова использовать мой рот для того, для чего он был создан.

Он был создан, чтобы говорить, верно?

Губы Уэстона приподнялись, объявляя о его присутствии в моей голове, и я почти улыбнулась, вот только заключенным не полагалось улыбаться. Я была уверена, что это правило.

Я прислушалась к стуку дождя и легла под прикрытием ивы. Я нахмурилась, когда Уэстон вторгся на мое дерево.

— Что ты делаешь?

— Это не твое дерево. И это лучшее укрытие, так что я буду спать здесь, — сказал он, ложась, занимая слишком много места своим неестественно большим телом.

Я не хотела спать так близко к Уэстону, потому что я могла ударить его ножом во сне, и я не хотела, чтобы это было на моей совести.

Что-то приземлилось рядом со мной, и я посмотрела вниз. Нож?

Я подняла бровь, глядя на Уэстона.

Его глаза заблестели.

— Давай, принцесса. Ударь меня. Выброси это из головы.

Я колебалась, взглянув на нож и снова на его лицо. Он знал, что я не смогу этого сделать, и была удивлена.

Он засмеялся.

— Да ладно. Я уже достаточно долго слушаю, как ты думаешь о том, чтобы пырнуть меня ножом. Это становится утомительным. Так что давай покончим с этим.

— Ты просто собираешься лежать здесь и позволить мне ударить тебя ножом? Ты сказал, что не позволишь мне ударить тебя снова.

— Да, ну, я не знал, что твои мысли о том, чтобы ударить меня ножом, разозлят меня до безумия.

— Ты уже сошел с ума… ой! — сказала я, почувствовав острую боль в икре.

Я подтянула штанину брюк и не удивилась, обнаружив маленького черного паука на своей ноге. Я стряхнула его. Это было обычным делом, когда спали на полу коттеджа в лесу. Кроме того, этот паук был маленьким, но тот укус был действительно болезненным.

— Это всего лишь укус паука, — сказала я и поморщилась, потирая красное пятно.

Уэстон сел и склонился надо мной.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — спросила я, когда он был слишком близко для утешения.

Он выругался, глядя в землю.

— Хорошо, я возьму это, — сказал он, хватая нож рядом со мной.

— Я думала, ты позволишь мне ударить тебя.

Мой тон был разочарованным. Хотя честно говоря, я почувствовала облегчение.

— Однажды. Не семьдесят раз.

Я моргнула.

— О чем ты говоришь?

— Как сильно ты меня ненавидишь, принцесса? — он растягивал слова, откидываясь назад и наблюдая за мной веселыми глазами.

Уэстон, ты удивлен?

Мне не нравится, к чему это клонится.

— Мы говорим здесь о числовой шкале, или я бы подтянула тебя, или наступила тебе на пальцы, если бы ты свисал со скалы? — спросила я.

Он улыбнулся.

— Учитывая, что ты не смогла бы поднять меня, даже если бы захотела, давай воспользуемся числовой шкалой.

Я обдумала это и решила ответить честно.

— Вероятно, около семи.

Он кивнул, как будто задумался.

— Не так плохо, как я ожидал.

Волна гнева захлестнула меня, и я сузила глаза.

— Почему бы тебе не отправиться к своему собственному дереву? — я огрызнулась.

Я моргнула в замешательстве. Что, черт возьми, со мной было не так?

Уэстон откинул голову назад и рассмеялся.

Как он смеет смеяться надо мной?

Я собираюсь убить его.

— Прекрати смеяться, — прорычала я.

Он не останавливался, и я представила, как царапаю его лицо. Моя кровь разгорелась, и я захотела пустить ему кровь.

Я остановилась в замешательстве, пытаясь разобраться в своих бушующих мыслях. Но затем в поле зрения появилось самодовольное лицо Уэстона, и гнев, скопившийся внутри меня, взорвался. Я не смогла удержаться от того, чтобы наброситься на него.

— Приятно знать, что ты действительно ненавидишь меня, — засмеялся он, схватив меня за запястья, прежде чем я смогла его оцарапать.

Красный поглотил мое зрение, и я оседлала его, пытаясь нанести любой возможный ущерб. Ярость захлестнула меня. Он собирался заплатить. Кровью.

— Конечно, я тебя ненавижу! Я ненавижу тебя! — я кричала на него, одновременно сильно ударяя коленом туда, где было бы больнее всего.

— Черт, — он закашлялся и отпустил мои руки, чтобы подвинуть колено.