Ее глаза сузились, когда я не пошевелилась, и со вздохом я отбросила свои мысли в сторону и, наконец, подчинилась, натянув брюки. Я сняла ночную рубашку и сменила ее на льняную рубашку. Я никогда раньше не носила брюки, и они были неудобными, так как грубый материал натирал внутреннюю сторону моих бедер. Когда она вообще их купила?

Мои мысли были прерваны, когда бабушка набросилась на меня с ножом. Мое сердце подпрыгнуло, и я сделала шаг назад, подняв руки, чтобы отогнать ее.

— Что ты делаешь?!

Она схватила меня за волосы, и тогда я поняла, что она задумала. Я убрала свои пряди длиной до бедер за пределы ее досягаемости.

— Нет! Ты не будешь их стричь. Твой разум, очевидно, помутился от старости!

Лошадь и безумный бред — это одно; подстричь волосы — это было уже совсем за гранью.

Она снова попыталась ухватиться за них.

— Ты должна выглядеть как мужчина, Кэл.

— Хорошо! — сказала я. — Я заплету их в косу и заправлю под рубашку.

Я только надеялась, что она уберется подальше от меня с этим ножом. Никогда я не видела женщину с короткими волосами. И я не собиралась становится первой.

Она схватила черный плащ и швырнула его в меня.

— Тогда не снимай плащ. Вся Алирия увидит, как ты идешь со своей льняной головой, как девственница на жертвоприношение. Для тебя небезопасно путешествовать как женщина; ты должна взять на себя все расходы, чтобы другие думали, что ты просто проезжающий мужчина. Также не снимай манжеты. Так они смогут тебя найти.

У меня отвисла челюсть, когда я поняла, что она хочет, чтобы я ушла одна.

— Ты злишься?

— Нет, — ответила она.

— О, нет, ты действительно зла.

Я покачала головой, мое сердце тревожно забилось.

— Я никуда не собираюсь.

Она даже бровью не повела, глядя на меня, пока перепроверяла, что положила в рюкзак.

— Ты уходишь. В противном случае, ты все равно что покойница.

Холодок пробежал у меня по спине. О чем она говорила? И как я должна была путешествовать одна? Я никогда не покидала Алжир; я даже не знала, как добраться до Камерона, ближайшего соседнего города. Моя грудь сжалась от страха, и я переступила с ноги на ногу.

— Разве ты не слышала историй о путешественниках, которые не возвращаются домой, бабушка? И ты хочешь отправить меня туда одну?

— У тебя есть шанс там; здесь у тебя его нет. Ты будешь делать то, что я скажу.

Во рту у меня был металлический привкус страха, а сердцебиение неровное.

— Почему ты не можешь пойти со мной? — я повторила вопрос.

Он казался самым важным на данный момент.

— Потому что они точно знали бы, кого разыскивать, если бы я пропала. Все знают, что я живу здесь, и я не могу оставить пустой коттедж. Если я останусь, я смогу занять их на некоторое время, и ты сможешь сбежать.

Мои брови нахмурились.

— Кто? Кто прийдет?

Она остановилась передо мной, ее морщинистое лицо было единственной матерью, которую я когда-либо знала.

— Плохие люди, Каламити.

— Но почему?

— С тех пор, как ты была младенцем и твоя мать привела тебя к моей двери, я знала, что ты особенная. Ты была пропитана магией, Кэл. Достаточно было взглянуть на тебя, чтобы понять. Твоя мать не владеет магией, и я была уверена, что у твоего отца ее тоже нет. Я не могла этого понять, поэтому отвезла тебя к провидцу в Алжир.

Она сжала мои руки своими морщинистыми. Мое сердце учащенно забилось, пока я ждала, что она скажет дальше.

— Только ты, Кэл, можешь найти, где запечатана магия, и ты единственная, кто может ее открыть.

Я просто тупо смотрела на нее несколько мгновений. Потому что она официально потеряла разум.

Она бросила на меня укоризненный взгляд, как будто знала о моих мыслях. А затем ее взгляд смягчился, и мой желудок неприятно сжался. Она сжала мою руку, и по моим рукам пробежал холодок, когда я увидела правду в выражении ее лица.

Я с трудом сглотнула и посмотрела на стол, под которым в данный момент лежала моя мать. Она была слишком поглощена своей болью, чтобы замечать нас. Я не осознавала, насколько все это было реально.

Почему я смогла бы найти, где была запечатана магия? Почему девушка с фермы смогла бы найти что-то настолько важное и в то же время настолько разрушительное, если бы открыть? У меня не было никакой магии; моя бабушка ошибалась на этот счет. Я не могла даже изящно принести ведро с водой из ручья, и мне дали способность открывать печать?

— Ты ошибаешься, бабушка, — наконец смогла сказать я.

Она медленно покачала головой, показывая, что хотела бы ошибаться, но это было не так. По крайней мере, она в это верила.