Я обдумывала новую информацию. То, что он был Титаном, было едва ли не более пугающим, чем то, что он был убийцей.

Титан был близко к морю. Далеко от Элджера, о котором я мало что узнала, кроме легенд и историй от жителей деревни.

Из того, что я слышала, Титаны проходили интенсивную подготовку, как только начинали ходить.

Они проходили тестирование в определенном возрасте, и если из них не получался материал для воинов, они становились слугами. В детстве их сурово обучали, а когда они становились взрослыми, им приходилось сражаться за место на Титане. Только самые сильные мужчины могли занимать высокие посты. У них были строгие законы, и в случае неповиновения их убивали на месте. Самое странное, что я узнала о них, это то, что женщины сами выбирали, от кого они хотят зачать своего ребенка.

Даже если бы они были женаты, они все равно могли выбрать более сильного воина на роль отца; они выбирали, основываясь на навыках и силе. У многих высокопоставленных воинов было бесчисленное количество детей. Бабушка не любила, когда я говорила о них; она всегда говорила, что они вульгарны. Она и не подозревала, что со мной был один в качестве эскорта.

Мне стало интересно, есть ли у Уэстона там дети. Я посмотрела на него, пытаясь определить его возраст, и обнаружила, что он уже смотрит на меня.

— Ты..

— Перестань интересоваться вещами, которые тебя не касаются, — оборвал он меня.

Я моргнула. Откуда он узнал, о чем я думаю? Он никак не мог знать, что я думаю о нем, если только…

— Ты можешь читать мои мысли? — спросила я, мои глаза расширились.

Он был ужасно проницательным.

— Нет, мне бы не понадобилось. Твое лицо — открытая книга.

Я нахмурилась, не уверенная, что верю ему. Но, может быть, Титаны научились быть такими проницательными? Или, может быть, я просто говорила себе это, потому что мне не нравился другой вариант.

— Что означает красное кольцо? У твоего брата его не было, — спросила я.

Он взглянул на меня.

— Я убил больше людей, чем он.

Я сглотнула.

— О… это прекрасное достижение. Мне следовало знать, что это было бы не за победу в конкурсе по сбору ромашек.

Я хотела спросить больше о том, что произошло в гостинице с его братом, но я знала, что он просто бросит на меня взгляд, который скажет: Серьезно? Зачем тратить свое дыхание?

Итак, я прикусила язык. Мне не нравилось, когда меня игнорировали, и он, несомненно, сделал бы это, если бы я попросила.

Я отвернулась от него, когда заметила что-то вдалеке. Оказалось, что это люди, неподвижно стоящие в идеальной шеренге по обе стороны от дорожки впереди. Маленькая коричневая тропа, по которой мы шли, соединилась с другой и образовала большую пыльную дорогу.

Когда мы подошли ближе, я увидела, что это именно то, что было. Каждый человек держал руку на высоком камне, похожем на стержень, перед ними. Камни вырастали из земли всевозможных форм, как будто они уже были здесь, а не созданы человеком. Загорелая кожа людей была еще темнее из-за въевшейся пыли на их лицах и телах. Они носили белые лоскутки одежды, которые развевались на пыльном ветру. Но они были неподвижны, как смерть. Дрожь пробежала по мне, когда я увидела, как один человек моргнул.

— Что это? — спросила я Уэстона испуганным шепотом.

— Это форма наказания, — ответил он, теперь тоже шагая рядом со своей лошадью.

Я была удивлена, что он услышал мой вопрос, так как было так тихо.

— Как?

— Волшебные камни, к которым они прикасаются, удерживают их, как статуи. Они осознают все происходящее. Бесконечная пытка оставаться неподвижными, и все осознавать. Я уверен, некоторые находятся здесь годами.

Я могла видеть впереди вход в город. На большой белой арке, которая выглядела так, словно была сделана из глины, было написано крупными буквами: ‘Сильвия’.

Я огляделась вокруг с болью в животе. Это было их приветствие в их городе?

— Что они сделали? — я спросила.

— Некоторые, возможно, не очень хорошо себя вели. В городе, в который мы въезжаем, есть рабство. Простое раздражение может привести к тому, что их отправят сюда, — сказал он мне.

У меня мурашки побежали по коже, когда я огляделась, пока мы шли по тропинке. Мое отвращение переросло в тошноту, которую я едва могла вынести, когда увидела камни поменьше… с людьми поменьше. Дети. Как я могла пройти мимо этого? Как кто-то мог так поступить с ребенком?

Я подавила дурноту, когда отпустила поводья Галланта и подошла к маленькой девочке. У нее были черные волосы почти такой же длины, как и ее рост, а ее кожа и одежда были такими грязными, что ее глаза казались ярко-голубыми на фоне коричневых пятен на лице. Я не могла сказать, были ли слезы, текущие по ее щекам, от пыли, попавшей ей в глаза, или от ужаса и печали.