Он взял свою чашку из моей протянутой руки, пока я наливала себе, и сел в шезлонг. Я посмотрела на него поверх своего стакана. Он выглядел нелепо в этом изящном красном шезлонге. Казалось, ему было все равно. Он только потянулся, расставил ноги и откинулся на спинку сиденья.

Тихое тиканье часов каким-то образом сделало тишину в комнате намного громче, когда я поняла, что он пока ничего не собирался говорить, что он только собирался пристально смотреть на меня. Я предположила, что это была форма устрашения Титана. Он пришел в мой дом и каким-то образом захватил это место, как будто оно принадлежало ему. Осознание этого заставило эту тьму нагреться, вырасти и согнуться внутри меня.

— Итак, за что я удостоена чести посетить моего убийцу? — спросила я, усаживаясь в шезлонг напротив него.

— Убитый подразумевает смерть. Ты не мертва.

— Я была, — поправила я. — И это было очень неудобно.

Он некоторое время смотрел на меня, его глаза недоверчиво сузились.

— Почему ты здесь, Ролдан? Дай угадаю: ты расстроен из-за своего корабля? Я пожертвовала твое серебро на благотворительность, ты знаешь. Или твой брат выплакал тебе все свои горести, что я не уеду из города, и он послал тебя убить меня снова? Пожалуйста, скажи мне, что он плакал.

Его губы сжались, как будто он был обеспокоен тем, что я даже упомянула что-то вроде плача Титана.

— Я даже не собираюсь признавать эту последнюю часть. Что касается твоих догадок, то нет. Ни то, ни другое.

Я задумчиво прикусила губу.

— У меня есть теория, что после стольких лет наблюдения за мной, выслеживания меня, ты понял, что влюблен в меня. Хотя, если это причина, по которой ты здесь, тебе просто придется смириться с этим, как я и говорила Арчеру.

Он сделал паузу, его глаза сузились при упоминании имени кузена.

— Он жив, не так ли? — спросила я с притворным беспокойством.

О, титан был жив, это точно. Я видела его накануне вечером в доках, когда насквозь промокшая шла с пляжа домой. Я могла бы путешествовать быстро, но было что-то в этой моей Теневой стороне, что делало даже прогулку намного интереснее, чем обычно.

Какое-то время мы сидели, уставившись друг на друга. Он так и не ответил, но я подумала, что если он вообще понял, о чем я говорила, то это было семейное дело и меня не пригласили.

Я приподняла бровь.

— Значит, ты не испытываешь ко мне неконтролируемых любовных чувств?

Его лицо было стоическим, очевидно, он даже не собирался говорить, что ему не понравилась бы эта идея — он просто не стал бы.

Я вздохнула.

— Тогда моя последняя мысль — это то, что ты здесь, чтобы молить меня о прощении, чтобы избежать огненного пламени.

— Да, потому что воображаемое пламя пугает меня, — сухо ответил он.

— Не говори этого при моей бабушке… — пробормотала я, в моих глазах читалась тревога за его благополучие, если он хотя бы усомнится в Священной Книге. — Тогда что, скажи на милость, привело тебя сюда?

Он положил руку на спинку шезлонга.

— Хотел лично убедиться, что это действительно ты.

— Ах, эта штука с нюханием, — задумчиво произнесла я, вертя вино в бокале. — Значит, я угадала? Уэстону не нужно было нюхать меня, чтобы понять, что это я.

— Уэстон провел с тобой месяцы, а я — нет.

— Не лги, Ролдан. Ты наблюдал за мной из кустов.

В его глазах мелькнуло раздражение, а во мне забурлило веселье.

— Как твоя дочь? — спросила я.

Его взгляд немного посуровел. Это было всего лишь случайное замечание, но я готова поспорить, что когда враг делал "случайные замечания", они не должны были быть такими.

— Я слышал, ты учишь ее быть бессердечной убийцей. Просто. Как… Ты, — закончила я сладким тоном.

Он безразлично пожал плечами.

— Это дается вместе с территорией.

Я посмотрела на него поверх своего кубка, делая глоток вина.

— Ах, да. Территория Титанов. Очаровательно.

На мгновение воцарилось молчание, такое молчание, которое возникало, когда два человека понятия не имели, что сказать друг другу. Я думала, Ролдану действительно было что сказать, он просто выжидал удобного момента.

Он нарушил тишину.

— Кажется, я знаю, почему ты хочешь остаться в городе.

Мой интерес возрос.

— О, да?

— Никто на самом деле не знает, как работает Община Сестер. Может быть, ты даже еще не знаешь.

Раздражение вспыхнуло у меня в животе. Он был прав: мои знания о Сестричестве были базовыми. Я понятия не имела, что мы делали, для кого мы это делали и что нас мотивировало. Я знала, что узнала бы больше, когда приняла бы присягу. Я представляла, что могла бы уйти, если бы решила постоянно погружаться во тьму, но тогда я была бы всего лишь рабом чего-то другого. Мое разочарование из-за недостатка информации выстроило в моем сознании раздражающую структуру вопросов без ответов.