— Девушке пришлось надеть эти… манжеты, — ее внучка нахмурилась, посмотрев на свои собственные серебряные манжеты, — чтобы скрыть, где она находится. Иначе любой знал бы, как ее найти. И однажды одна отвалилась.
Девочка скептически посмотрела на бабушку. У нее была сила заставить человека почувствовать себя глупо, не веря своим глазам, но она была всего лишь ребенком.
— И один просто отвалился? Просто… шлепнулся… на землю?
— Почему это так невероятно?
Девушка поджала губы, как будто была разочарована этой историей.
— Мои никогда не отваливались.
Айседора вздохнула, сожалея, что согласилась рассказать эту историю.
— Прекрасно… Кто-то украл его.
— Кто?
Выражение лица ее внучки все еще оставалось недовольным, и Айседора подумала: почему бы, черт возьми, и нет?
— Ну, ее мать, конечно.
У девочки отвисла челюсть.
— Ее мать?
Айседора кивнула.
— Девушке пришлось пуститься в бега, потому что теперь все знали, где она. Итак, она уехала одна и попыталась найти сопровождающего, который доставил бы ее в безопасное место.
— Принц!
— Нет, не принц, просто сопровождающий.
Девочка нахмурилась, макая тряпку в ведро.
— Бабушка, старик Браяр рассказал историю получше этой.
Айседора закатила глаза.
— Прекрасно, — фыркнула она. — Он был… наемным убийцей.
Девочка смотрела на нее с благоговением, и Айседора подумала, не внук ли у нее вместо внучки — но она была упряма, как девчонка, это точно.
— У него был меч, чтобы отрубать головы?
— Нет, у него были только ножи. Видишь ли, он был искусным метателем ножей, — и поскольку Айседора начала думать, что ее история действительно была хуже, чем у старика Браяра, она добавила: — Лучший в стране.
— Он убил много людей?
Айседора не знала, как далеко ей следовало заходить, но на столе лежал мертвый мужчина — ребенок не был защищен от смерти.
— Ну, он был наемным убийцей, — просто сказала она.
— Он убивал людей, чтобы спасти принцессу?
Айседора вздохнула.
— Она не была принцессой, она была девушкой с фермы.
Маленькая девочка надулась.
— Но, бабушка…
Она фыркнула, соглашаясь, иначе ей никогда не пережить эту историю.
— Прекрасно. Она была принцессой, просто не знала об этом.
Ее внучка удовлетворенно кивнула.
— Это замечательная история!
— Да, да, — проворчала Айседора. — Это потому, что ты крутишь ее так, как тебе нравится.
Девушка пожала плечами.
— Я просто делаю все лучше. И что дальше? Она ведь не целует убийцу, не так ли? Принцессам положено целоваться только с принцами, — сказала она как ни в чем не бывало.
Поскольку Айседора устала от того, что ее внучка искажает историю так, как ей хочется, она сказала:
— Да, она действительно целует его.
Девушка сморщила нос.
— Отвратительно.
Айседора была довольна реакцией своей внучки; она надеялась, что так будет всегда.
— Ты хочешь сказать, что я должна пойти поцеловать убийц, бабушка? Потому что я знаю, что тебе нравится вкладывать свои маленькие уроки в эти истории.
Айседора моргнула, удивляясь, почему девочке всего шесть.
— Нет…
— Вот как это прозвучало для меня. В конце концов, принцесса целует убийцу. И каждая девушка равняется на принцесс.
Айседора издала негромкий звук разочарования.
— Ладно, он не был убийцей; он был принцем. Он всего лишь притворялся наемным убийцей.
— О! Бьюсь об заклад, принцесса была счастлива, когда узнала.
— Она ничего не узнала.
Ее внучка нахмурилась.
— Почему он ей не сказал?
— Потому что он был не хорошим принцем, а плохим.
Глаза девушки расширились.
— Такого не бывает.
Видите, это был необходимый урок…
— В природе человека нет черного и белого. То, что мужчина принц, еще не делает его хорошим человеком.
— Откуда ты знаешь? Ты никогда ни одного не встречала.
— Да, встречала.
Когда показалось, что внучка собирается снова прервать ее, она поспешила сказать:
— Но это история для другого дня.
Девочка вздохнула.
— История звучит лучше, чем эта сказка. Но продолжай, бабушка.
Айседора не была уверена, что хотела продолжать, но у них было немного времени, чтобы рассказать историю, пока семья мужчины не пришла бы за ним.
— Он был плохим принцем, и он хотел, чтобы принцесса освободила магию.
У девушки отвисла челюсть.