Его взгляд был темным, затуманенным, когда он приблизился, чтобы поцеловать меня. Я потянула за пуговицы его куртки, расстегнув несколько, но не смогла застегнуть их все, пока он целовал меня, положив руки мне на голову. Я хотела увидеть его, провести по нему руками. Проследить за его шрамами и клеймами.

Он опустился на колени, чтобы самому застегнуть остальные пуговицы. Пока он это делал, он наблюдал за мной, его взгляд пылал.

— Ты так прекрасна, что это нереально, ты знаешь это?

Я замерла, услышав его серьезный и грубый голос, прежде чем внезапное тепло затопило мою грудь. Я никогда раньше не слышала от него такого восхищения, и внезапная застенчивость охватила меня. Я сглотнула под его пристальным взглядом, потеряв дар речи.

Уголки его губ приподнялись, когда он стягивал куртку.

— Интересно. Теперь я знаю, что заставит тебя замолчать: комплименты.

Я только посмотрела на него, впервые в жизни почувствовав подчинение.

Он выругался, прежде чем опустился на предплечья и захватил мои губы своими.

Мои руки коснулись гладких мышц его спины, из меня вырвался стон, когда его твердый член идеально лег между моих ног.

Его тяжелый вес лежал на мне, его рот колебался между моей шеей, грудями или губами, с сводящим с ума ощущением, как его бедра прижимаются ко мне.

— Уэстон… — простонала я, когда больше не могла этого выносить.

Мне было все равно, даже если мне пришлось бы умолять об этом.

У меня пересохло во рту, когда он сел, расстегнул брюки и стянул их. В прошлый раз я не разглядела его как следует, и теперь, когда я это сделал… Неудивительно, что это было чертовски больно.

Я еще не была удовлетворена тем, что изучала его, когда он снова опустился на меня, схватил за бедро, прижал его к животу, прежде чем у меня перехватило дыхание, когда он скользнул внутрь. Так глубоко. Жжение было минимальным; ощущение наполненности таким новым, но таким невероятно правильным. Как будто я только что поняла, какой пустой я всегда была.

Он так грубо застонал, его взгляд переместился с моего лица на промежность между наших ног. А затем он начал двигаться. Удовольствие разгоралось с каждым толчком. Мои руки сжали его плечи, чувствуя прилив желания прикасаться к нему так, как я захотела бы.

Когда мои ноги обвились вокруг его талии, он нашел идеальный ритм.

Он обхватил мое лицо, целуя нежно и лениво, и я растаяла от его прикосновений, от давления его тела поверх моего.

— Уэстон?

Он поцеловал меня в шею, обхватив ладонью грудь. Его большой палец поглаживал сосок взад-вперед, и я полностью потеряла ход своих мыслей.

— Каламити? — он повторил за мной.

Его рот был на моей груди, его зубы задевали…

Ах, я могла бы умереть от этого. Счастливой.

Он приблизился, чтобы поцеловать меня, прошептав мне в губы:

— Что ты собиралась сказать?

— О… гм, — я моргнула, прогоняя туман, пытаясь вспомнить, что это было, но это было невероятно трудно, когда я почувствовала невозможную наполненность, когда он медленно двигался внутри меня. — Мне казалось, тебе не нравилось, когда я говорю?

— Я понял, что мне очень нравится, когда я глубоко внутри тебя.

Мои глаза расширились, румянец залил мои щеки от его грубости. Он тихо усмехнулся, увидев выражение моего лица, а затем внезапно нас окружил более плотный воздух, как будто он знал, что я собиралась сказать.

Я сглотнула.

— Ты все равно уезжаешь.

Он слегка отстранился, задумчиво глядя на меня и проводя большим пальцем по моей нижней губе.

— Да. Так и есть.

В моей груди возникла боль.

— Прежде чем ты уйдешь… Я хочу, чтобы ты показал мне.

Он наблюдал за мной, ожидая, что я объясню, пока в моем сознании прокручивался момент из прошлого.

— Ты понятия не имеешь, что я представлял, что делал с тобой, — грубо сказал он.

— Может быть, мне стоит показать тебе.

Мое сердце тяжело забилось, и я не знала почему — он уже был внутри меня. Но я поняла, что я была просто девушкой, которая была совершенно новичком в этом, под мужчиной, который таковым не был. Я не знала, о чем просила, но мне это было нужно. Хотела оставить его следы на своей коже, чтобы этот момент преследовал меня несколько дней. Я хотела, чтобы он был для меня всем на свете.

— Все, что ты воображал, делая со мной, — выдохнула я.

Он оторвался от моей шеи и ткнулся носом в нее, остановив на мне темный пристальный взгляд. На мгновение он замер, а затем отстранился от меня. Мое сердце тревожно забилось, когда я смотрела, как он ушел.

Когда он схватил лезвие со стола, мои глаза расширились. О чем я просила? Я отчаянно замотала головой.

— Я не имела в виду ничего… подобного.