Я делаю глубокий вдох и переворачиваюсь на бок, показывая ему спину. Его тепло и аромат могли бы быть колыбельной, если бы не вызывали другого желания, признаю.

Думай о чём-то другом.

— Как тебя зовут?

Я никогда не думала спросить его имя. Возможно, стоило начать с этого.

Он знает моё имя, в конце концов.

И что ещё он знает обо мне?

Он остаётся неподвижным долгие секунды. Настолько долгие, что я думаю, будто он заснул. Но когда он поворачивается и прижимается ко мне сзади, я чувствую, как сердце замирает, словно мёртвое, в отличие от того, что оживает между моих ног.

Мне стыдно. Кажется, он видит и чувствует всё. И это не становится легче, когда его рука скользит по моей талии, под мою футболку, в выемку на пояснице и ложится на живот. Я ощущаю, что его рука почти полностью меня покрывает, горячая на дрожащей коже, усиливая сердцебиение.

Моё дыхание становится прерывистым, я задыхаюсь, не делая ничего. Тепло охватывает меня, тонкий слой пота постепенно покрывает кожу.

Его пальцы начинают играть с моим пирсингом в пупке, усиливая сокращения низа живота и хаотичный пульс при каждом движении.

Я невольно выгибаюсь, прижимая ягодицы к нему. Мой клитор пульсирует, когда я угадываю, что скрывается в его штанах.

Я застываю от стыда.

Он тоже.

— Я что, это сделала?!

Я пытаюсь проглотить комок в горле, но горло сухое, язык ватный. Незаметно отстраняюсь и возвращаюсь на исходное место. Его пальцы снова гладят, и я могу дышать. Он проводит линии, кривые и завитки по моей коже, пока не понимаю, что это буквы, формирующие слово.

Я хватаю его руку, чтобы остановить.

— Повтори.

Отпускаю, и он переписывает. Я чувствую: «Делко».

За моей спиной слышу, как он глотает, когда его имя проходит через мои губы. Я переворачиваюсь на спину и повторяю:

— Делко?

Я чувствую, как его пальцы снова пишут на моём животе:

«Да».

Я дрожу.

Это имя, которого я никогда не слышала.

Он дышит так сильно, что ветерок от дыхания поднимает пряди волос на висках. Его пальцы расправляются по влажному от пота животу. Рука тяжёлая, непроизвольно давит на мочевой пузырь. Я сжимаю пальцы ног под одеялом и благодарю маску, которая скрывает мое пылающее лицо.

Похоже, я больше не засну.

Делко

Она заснула.

А я – напряжён, как бык перед корридой, с того момента, как она прижалась ко мне. Я изо всех сил стараюсь забыть про ноющие мышцы и уснуть после неё.

Бесполезно.

Её запах пропитывает всю комнату, и каждый раз, когда я вдыхаю его, мой член дёргается у её бедра. Я так возбуждён, что чувствую, как сердце бьётся прямо в набухшей головке. Он, наверное, уже стал фиолетовым.

Чёрт.

Я пытаюсь лечь на спину, чтобы отодвинуться от неё, пытаюсь высвободить руку, на которой лежит её голова, но боюсь её разбудить.

Скриплю зубами.

Вот дерьмо.

Ладно. Я всё-таки нахожу способ отодвинуться, не толкнув её.

Одной рукой стягиваю штаны. Мой член выскакивает, как чёрт из табакерки, и падает обратно на живот.

Я с облегчением выдыхаю.

На самом деле я никогда не был настолько возбуждён, и это меня пугает.

Скольжу взглядом по её телу рядом со мной, по груди, медленно поднимающейся от глубокого, спокойного дыхания; её соски торчат сквозь майку, живот оголён, а маленькие трусики почти ничего не скрывают. Она так и не успела переодеться, когда я пришёл к ней.

Мне приходится собрать всю концентрацию, чтобы заставить себя расслабиться, но сердце грохочет слишком громко – в груди и в голове, оглушая. Всё удовольствие, которое я хочу выплеснуть, сжато и заперто внутри меня, вводя в какое-то заторможенное состояние.

Стираю тонкую плёнку пота с лица, провожу пальцами по волосам.

Дышу тяжело, будто ни с того ни с сего, и понимаю: я на грани худшей ночи в своей жизни.

***

Пронзительный звук будильника разбудил меня.

Веки щурятся от солнечных лучей, а по руке пронзает резкая боль: её голова всё ещё лежит на ней и пережала кровообращение несколько часов. Она по-прежнему наполовину обнажена, и, разумеется, мой член остаётся на виду и подёргивается. Я не потерял эрекцию за всю ночь, и это ужасно больно. Я подтягиваю штаны, когда будильник на её телефоне срабатывает снова. Но она остаётся невозмутимой.

Я наклоняюсь над ней, чтобы выключить его, и беру несколько секунд, чтобы полюбоваться её красивым спящим лицом: нежные щёки, маленький круглый носик и надутые губки. Она тихо шевелится во сне, и я вздрагиваю, вспоминая, что моё лицо ничем не закрыто. Пользуясь моментом, я осторожно убираю руку, уже почти мёртвую от онемения, и она мгновенно засыпает вновь, слишком уставшая от недосыпа.