— Я люблю его! — прокричала она. — Я могла бы сделать его счастливым!

— Делия, для Данте нет и не может быть никакого «долго и счастливо»! Он давно уже не тот, кем был раньше, и для него нет пути назад. Для него не существует такого понятия, как счастье и любовь.

— Пошла в задницу, у тебя есть все! — Она что, говорила серьезно? Я только собиралась ответить на ее слова, когда прозвучал громкий хлопок, что отдался звоном в ушах, и что-то влажное брызнуло на меня. Крик вырвался из моего горла, потому что у Делии в черепе виднелось пулевое отверстие, содержимое ее головы было на полу и на мне. Данте стоял рядом все еще в полотенце и держал свой пистолет.

Я рухнула на колени. Я не могла дышать. Хватала ртом воздух, но не могла сделать ни вдоха. Он что, на самом деле сделал это только что? Я ненавидела ее, но, бл*дь, я никогда не хотела, чтобы все закончилось тем, что ее мозги оказались на мне. Мое тело пребывало в оцепенении. Я не могла унять дрожь, что отдавалась у меня в позвоночнике. Я была покрыта ее кровью. Я была покрыта ее гребаной теплой кровью! Я пыталась судорожно стереть ее со своего лица.

— Убери ее с меня, убери ее с меня, убери ее с меня! — кричала я.

— КАКОГО ДОЛБАНОГО ХРЕНА! — раздался знакомый голос. Нет. Нет. Нет. Я не могла видеть его, это невозможно! Что происходило?

Глава 20

ПРЕДАТЕЛИ

Кейд

Я потерял ощущение времени. Все казалось одинаковым на вкус. Алкоголь больше не обжигал. Утешение не оказывало никакого действия. Я чувствовал себя заледеневшим и оцепеневшим. Она обнимала меня, заставив почувствовать себя на седьмом небе от счастья, и теперь я безжалостно был сброшен на землю.

Я рухнул со всей силы, и у меня не было стимула, чтобы подняться. Блю находилась в коме, а Дженсон был разбит так же, как я. Я даже не мог отвечать на телефонные звонки, когда нам звонили наши люди. Они продолжали оставлять экстренные сообщения, желая знать, что, мать вашу, происходило, но у меня не было ответа.

Я, не прекращая, думал обо всем, стараясь прийти к какому-то выводу или найти какую-то причину, почему она написала мне письмо, в котором клялась, что я был любовью ее жизни, но, в то же время, покинула меня ради него. Ничего не имело смысла, но это уже не играло никакой роли. Мне нужно было прикончить его, несмотря ни на что. Никто, кого я любил или же с кем общался, не был в безопасности, пока Данте был на свободе. Мне было известно, что он - больной придурок, способный на всякого рода извращенные штуки. Но дать указание замучить девушку до такой степени, что ей понадобилось хирургическое восстановление после разрывов в анусе и вагине... Есть вероятность, что она никогда не сможет выносить ребенка. Какую силу нужно было применить, чтобы нанести вред промежности? Желчь поднималась в моем горле каждый раз, как я представлял ее лежащей на больничной койке. С вывихнутыми плечами и со сломанной челюстью. С отеком мозга. Они держали ее на успокоительных до того момента, пока не стало безопасно, чтобы она пришла в себя. Дженсон плакал, как маленький ребенок, когда доктор перечислил ее травмы. Полиция приходила задавать вопросы, но все молчали. Не было ни единого доказательства причастности Данте, поэтому мы должны были свершить свое собственное правосудие. Мне нужна была помощь Кенни. Если у Данте имелась отдельная система видеонаблюдения в его доме, значит там должно быть и электричество, и вай-фай для того, чтобы куда-то отправлять отснятый материал.

***

Закатывая глаза, он помахал мне, чтобы я заходил.

— Почему ты так долго? — проворчал он. Какого хрена это могло значить? — Ты точно не захочешь видеть некоторые кадры из этого дерьма, Кейд.

Я небрежно бросил свою кожаную куртку на подлокотник дивана и отодвинул со своего пути разнообразное электронное оборудование, чтобы присесть. Его квартира напомнила мне сомнительный коллекционный магазин: повсюду валялось всякое дерьмо. Все выглядело, как мусор, но, по сути, являлось отличным оборудованием и стоило целое состояние.

— Я сделал то, что она меня просила, но, как только оказался в системе, я решил продолжить копать дальше... а затем с Блю произошло это. И я захотел помочь обезвредить мудака.

Я зациклился на его «я сделал то, что она меня просила» словах.

— Тебе нужно посвятить меня в произошедшее. Кто «она»?

Он взглянул на меня поверх стакана.

— Фэй! Она пришла ко мне.

Кровь запульсировала в венах только от одного упоминания ее имени.

— Начни сначала, Кенни.

— Фэй пришла ко мне. Она вошла в тот самый момент, когда Бретт и Том трахались. Она покраснела, как монашка при виде члена.