Мое сердце учащенно бьется, и я прижимаю ее к себе крепче, наслаждаясь мягкостью распущенных рыжевато-русых локонов у моей щеки.

— Я так чертовски скучал по тебе, tine.

Мы переписывались или созванивались каждый день с тех пор, как я видел ее в последний раз, но чувствовать ее в своих объятиях ни с чем не сравнимо. По иронии судьбы, я ей понравился гораздо быстрее, чем если бы Монро не вмешался. Я не сомневаюсь, что в конце концов во мне вспыхнуло бы пламя, но вместо медленного горения этот адреналин и секретность свели нас вместе в пожаре.

— У меня не так много времени. Моя мама и Монро думают, что я исповедуюсь в своих грехах после Ночи Дьявола. Они оба были слишком заняты ухаживанием за его любимыми потенциальными донорами, чтобы обращать на это внимание.

— Почему ты не отвечаешь мне на сообщения? Ты не можешь оставить меня в подвешенном состоянии, когда на кону твоя безопасность. Мои люди сказали, что Монро приехал сегодня утром и не поднялся в номер, когда забирал тебя, но я все равно волновался.

Она выдыхает, и до меня доносится резкий запах спиртного, заставая меня врасплох.

— Я знаю, мне очень жаль. Я должна была ответить, но когда мне снова пришлось сменить твое имя на «Рокси», мне стало грустно видеть ее имя вместо твоего.

Прежде чем я успеваю ответить, она целует меня, и я стону ей в рот. Взяв себя в руки, я хватаю ее за шею одной рукой, а другой обхватываю ее голову. Она тает рядом со мной, но только когда я позволяю себе в полной мере насладиться прикосновением ее шелковистого языка к моему, я пробую его на вкус.

Приторно-сладкая смесь сахара и выпивки.

Мне требуется вся сила воли, чтобы оторваться от нее.

— Лейси, ты что, выпила? — спросил я.

Когда она отступает, чтобы ответить мне, я кладу руки ей на плечи, не желая прекращать прикасаться к ней. Мои глаза блуждают по ее чертам, впервые за несколько недель по-настоящему оценивая свою жену.

Сочетание ее макияжа и тусклого света исповедальни скрывает ее веснушки, подчеркивает тени на щеках и еще больше фиолетовые мешки под глазами. Ее небесно-голубые глаза блестят и слегка растеряны, когда они драматично закатываются в ответ на мой вопрос.

— Остынь. Это была просто утренняя мимоза или три, чтобы снять напряжение от необходимости часами быть приклеенной к мужчине, которого я ненавижу. Не о чем беспокоиться.

От беспокойства у меня сводит живот.

— Это было нечто большее, чем мимоза. Ты пахнешь текилой.

— Иисус, не знала, что ты гребаная ищейка, — фыркает она.

— Лейси. — Я бросаю на нее острый взгляд.

— Ладно, может быть, я немного пьяна после бурной ночи с моими друзьями-слонами.

— Лейси, это на тебя не похоже. Ради Бога, ты напилась перед мессой. Поговори со мной.

— Со мной все порядке, хорошо? Теперь, когда я здесь, с тобой, еще лучше. Ты нужен мне, Кайан.

Ее губы снова прижимаются к моим. Черт возьми, целовать Лейси было всем, чего я хотел каждый момент, пока мы были порознь. Но вкус спиртного перекрывает все, напоминая мне, что поставлено на карту.

Она идет по темному пути, возвращаться с которого - сущий ад. Ее свет гаснет в этой башне в полном одиночестве, и я больше не могу стоять в стороне, пока Монро пытается погасить его.

Когда она падает на колени и тянется к моему ремню, я вырываюсь.

— Лейси...

— У меня месячные, поэтому я не хочу заниматься сексом, но я могу сделать это вместо...

— Черт, я хочу... — Я останавливаю ее, кладя руки на ее запястья. — Но не будем этого делать, если ты собираешься вернуться в номер Монро. Если мы сделаем это, ты вернешься домой. Это твой выбор. Трахаться со мной на исповеди, прежде чем вернуться к своему бывшему жениху, не входит в их число.

Когда я поднимаю ее, чтобы она встала, ее губы выпячиваются, как будто она собирается надуться. Но в последнюю секунду ее лицо вытягивается, и она вздыхает.

— Тогда зачем ты привел меня сюда? — ее бесстрастность хуже, чем гнев. По крайней мере, бунтарская жилка чертовски сексуальна, но это? Безразличие - это пытка.

— Ты действительно думаешь, что я позвал тебя сюда только для того, чтобы отсосать мне член? Мы должны поговорить о вещах, которые не смогли обсудить, потому что не знаем, есть ли у охраны Монро прослушка.

— А... это. — Она выдыхает воздух, который срывается с ее губ. — Да, когда ты снова оставил меня в подвешенном состоянии, мне пришлось перестать беспокоиться. Это было легче, чем разочарование.